Преподобный Силуан Афонский:
Кто носит в себе Духа Святого хотя бы и немного, тот скорбит о всем народе день и ночь, и сердце его жалеет всякое создание Божие, и особенно людей, которые не знают Бога, или противятся Ему, и потому идут в огонь мучения. За них он молится день и ночь, больше, чем за себя, чтобы все покаялись и познали Господа.
Это о нас, о России, это о нас — об Украине. Некоторые, прочтя глубокомысленное изречение святителя Игнатия (Бренчанинова): «Наш народ может и должен соделаться орудием гения из гениев (антихриста)», считают, что наш народ утратил свое предназначение, как сохранение Тела Христова — Церкви Спасителя и может стать в оскудении веры даже орудием антихриста, приняв его, как своего спасителя, как своего монарха, которому эти ушибленные на всю голову захотят стать верноподданными. Да не будет этого, ибо народ наш, вытерпев неимоверное иго большевиков-антихристов, сохранив веру и Отечество, не предался ложному смыслу спасаться самому, оставив в покое государство, но пошел за тем, что больше него самого — за Россию, за Церковь, за народ, за Бога. Кровь новомучеников XX века создала фундамент будущей России, которая еще только вырастает, как царская лилия из сырой земли под солнцем Бога, но этот фундамент крепче любого бетона, ибо замешан на вере, а не на прахе. Наша сила в прощении, наша сила в покаянии, наша сила в том, что выше нас, что создает наш народ целью, а не похотями века сего. Целью в служении, а не в наслаждении плоти. Что такое плоть, если дух ее выше, что такое плоть, если душа бессмертна и в тот момент, когда плоть распадается, душа предстоит своему Творцу и получает либо жизнь вечную в благодати Божественной любви, либо жизнь вечную в осуждении за свою черствость и бездушие.
Пошли вчерашние православные за ЕС, за культурой потребления, которая идет рука об руку с культом смерти, ибо, как оказалось, одно без другого не бывает. Когда пророк Илия скорбел о судьбе Израиля, то Бог сказал ему о том, что есть еще семь тысяч иудеев, что не преклонили колена Ваалу, не служили богу мертвых. Удивительно, но именно эта цифра составляет те самые 3% верных Богу, что всегда удерживают не только народ от распада, но и государственность. Если есть 3% молящихся, еженедельно причащающихся Святых Христовых Тайн, то никакие беды и невзгоды не страшны такому государству и его строю. России, пережившей 90-е стоит напомнить о том, что храмы наполнялись людьми, священниками наполнялась Церковь. В годы Великой Отечественной войны отрытые храмы были до отказа наполнены верующими людьми, участвующими в церковных таинствах. Так спасается страна и народ, спасается и укрепляется Церковь. Что же сегодня мы видим в православной Греции? Оказывается, когда шел чемпионат Европы 2004 года и сборная Греции сенсационно вышла в полуфинал, то все храмы были переполнены — все молились за победу. После окончания турнира, всё снова пришло в первоначальный вид — запустения. Получается, вера стала заложницей ристалища?
Или на Украине, когда вера стала заложницей служения ЕС, служения Западу, желания стать одним целым с Константинопольским Патриархатом, уже покорившимся под десницу Ватикана. Томос ПЦУ, составленного из УПЦ КП раскольника и запрещенного в священстве Филарета Денисенко, в итоге погубил УПЦ МП, привел украинских иерархов к расколу с РПЦ (а не война, как некоторые представляли), в результате ПЦУ — это церковь самосвятов, а УПЦ ушла фактически в катакомбы — храмы отбирают, священников принудительно отправляют на фронт. В ПЦУ у всех бронь — это же государственная церковь пана Порошенко и пана Зеленского — европейских наймитов-холуев. Что сегодня происходит в православной Сербии, где подразделения НАТО вошли на первые совместные учения с сербской армией в рамках подготовки к присоединению к ЕС? Все встали на молитву, все вышли на улицу в едином Крестном ходе для вразумления элиты, для запрета служения европейскому Ваалу? Ничуть. Кстати, как только война на Украине закончится и при полном непротивлении российского МИДа Киев подаст заявку на вступление в ЕС, так немедленно начнутся маневры НАТО вместе с ВСУ. У границ России, а где же еще? Начнутся, как без этого.
Кто сегодня молится за приведение в чувство украинского народа, его властех и воинства? Русская Церковь на каждой литургии:
Укрепи́ си́лою Твое́ю ве́рныя лю́ди в стране́ на́шей, заблужда́ющим же просвети́ разу́мныя о́чи све́том Твои́м боже́ственным, да уразуме́ют Твою́ и́стину, умягчи́ их ожесточе́ние, утоли́ вражды́ и нестрое́ния, разде́ленная же па́ки соедини́.
За Россию в защите от супостата, о украинском народе, разделенном с русским народом, о властях Киева, ожесточивших сердце против России, о властях Европы и США, то же ожесточивших сердце против России, русских и нашей Церкви. За всех молится Церковь святой Руси, стоявшей непоколебимо до сего дня, несмотря на страшные испытания выпавшие в «долгий XX век», что никак не закончится. Но где же православные церкви иных, европейских государств, за что молятся они? О мире во всем мире. Но как это сделать, если сами народы против? Почему же они против? Начнем с Греции: существует ли православное единство с русским народом, с Русской Церковью? Нет, греки существуют между двумя календарями, с Афоном под руководством Фанара и отдельными островками молитвы, основная же часть греческого народа отошла от Церкви практически до предела. То же самое касается Сербии, Румынской православной Церкви, Болгарской, Польской, живущей своей жизнью РПЦЗ, не забывающей поругать своих московских иерархов за малодушие, за экуменизм, за участие в делах государства. Им легко говорить, сбежавшим, а наши, наследники расстрелянного Синода, наследники мучеников и исповедников за веру — им как быть? Наша Церковь поднимает свой голос в защиту русских ценностей, но кто же слышит голос Церкви, когда есть поклонение Западу, есть соработничество Западу до сих пор, на пятый год войны?
Как убедить наш народ не прекословить словам веры, не проходить мимо наших святынь, но постоять, сжав свою душу памятью прежних лет, ушедших героев великих побед, столпов веры, да таких, что оказались крепче любого материала, хотя сотканы были из болезней и немощи, свойственной любому человеку. Но дух тверже стали, когда в нем вера, надежда и любовь — триединство нашего спасения. Когда мы прощаем — когда терпим? Нет, ни в коем случае — когда терпим, то нет же речи о прощении. Очень многие предпочитают свои страдания переложить на плечи Бога — это Он недосмотрел, это Он прошел мимо. Мимо кого, того, кто не помог другому, не перекрестил свою душу в храме, не принял участие в литургии, не стал настолько близок к Иисусу Христу, что вкусил Его Плоть и испил Его Крови? Мимо всего прошел человек, но ропщет на любую малость так, словно бы жизнь уже кончилась и напоследок надо сказать всем, кто они есть. В очах Бога или человека? Конечно, человека, ведь мы скоры на суд, но не на прощение. Вот и в молитве РПЦ о войне и Украине прямо же сказано о разделенном народе, который требует заботы и прощения. Но когда льется кровь наших воинов, разве не хочется прочесть стихотворение К.Симонова «Убей его»?
Этими строками из знаменитого стихотворения (каждый желающий без труда может найти это стихотворение — открытый нерв) полны сегодня все каналы военкоров, все аналитические записки, все упреки, брошенные Верховному Главнокомандующему по самому разному поводу. Мы нетерпеливы, нам же хочется все немедленно: если война — то быстрая победа, если новый завод — то уже завтра продукция, самая лучшая, самая передовая, если сельское хозяйство — то огромный урожай, невзирая на погоду. И так во всем. Но забывают о труде простых людей, кто с винтовкой, кто с гаечным ключом, кто за рулем грузовика, а кто за рулем комбайна. Это же все мы, простые русские люди. И в храме священник один из нас, и чиновник то же из нашей среды. Тот, кто остался верен чести и долгу — тот несет груз России, а тот, кто рассматривал свое место, как карман, тот несет беду России, всем нам. Их то же прощать, как солдат ВСУ? Прощать, но делать свое дело: солдату стрелять, рабочему собирать танки и пушки, крестьянину — поливать и удобрять урожай, а чиновнику быть настолько честным, насколько велика Россия.
Трудно, невозможно? Это так, но, что же делать, если иного выхода для России и русского народа не бывает? У нас даже в элите стесняются употреблять русские термины, русские символы, нам нужно было принять решение на уровне президента, что бы флаг России установили повсюду, что бы гимн исполнялся по всей стране. Что это, как не холодность тех, кто первым должен идти в атаку, как на фронте? Что за атака? Против теплохладности, против равнодушия, против черствости сердца. Мы же любим, когда нам оказывают помощь, но почему в ответ не делаем так же? Что мешает — корпоративная этика или наследие партийного СССР? Бросьте, не место определяет поведение человека, а человек определяет положение своего места в служении стране и обществу. Святые отцы в XIX веке опасались западничества, либерализма в среде интеллигентов и даже священников, поэтому просили не заниматься делами государства, а заниматься собственным спасением. Но мы же не таковы — нам всегда мало своего места, своего района, даже всей страны. Поэтому герои Шипки, герои Альп, герои Сербии, герои Праги, Варшавы, Будапешта. Затем была Корея, Вьетнам, Алжир, Афганистан, Сирия, ЦАР и много еще каких регионов мира. Нам же все время мало, именно поэтому святые отцы предупреждали, что бы в погоне за внешней империей не потерять внутреннюю — русскую и православную.
Это же касается и нас нынешних. Украину мы не можем спасти — давайте будем честны сами перед собой: Сирию не спасли, вообще никакую страну мы спасти не можем — у нее есть свой народ, свои традиции, свои герои. Не наши. Поэтому все же важнее сегодня, когда весь мир в очередной раз сошел с ума, обратиться на себя самих, помочь сохранить то, что есть, ибо иного уже может и не быть. Но, сохраняя нужно помнить — без любви ничего не получится.
