Военкор Семен Пегов в рассказе о своем посещении Дивеево поделился мыслями о том, что Запад — это камень (деньги, золото, мертвая, окаменевшая душа), а Россия — это хлеб, зерно, что прорастает через камень, каким бы прочным он не был. И это абсолютно верное утверждение, не раз доказанное на практике. Зерно, хлеб, пшеница — это все мы, слушающие и претворяющие в жизнь Слово Господне, которое падает на удобренную почву, приготовленную в нашей душе. И дает свой всход, стремясь к свету, к добру, к солнцу, пробиваясь через камень, через любые препоны. Казалось бы, такое хрупкое растение, которое гораздо слабее камня, гораздо податливее камня, внезапно пробивает себе путь к жизни и по мере своего роста окончательно выкрашивает любой камень, любой твердости. Скалы очерствевших душ, эти горы ненависти легко преодолевает маленькое зерно веры, которое никогда не исчезнет из русской, православной души. Революция — это камень, война — это камень, предательство элиты — это камень, но ростки русской пшеницы неизбежно пробиваются сквозь самый неприступный, самый твердый камень, вновь и вновь создавая то новое, что всегда произрастает из зерна веры. Маленькое дает огромное, немощное дает самое сильное, которое обязательно будет служить всем, как пшеница способна накормить всех людей. За камнем можно спрятаться, но камнем не насытишься. За пшеницей вроде бы спрятаться нельзя, но именно ей можно насытиться, чтобы дать новый всход во время свое. Камень же ничего не производит, кроме стены, грубой, бездушной силы.
И сегодня, когда три года камень против хлеба, стена против зерна мы видим, что зерно сильнее камня, что камень не может сопротивляться пшенице Христовой. И мы должны всегда помнить это: пшеница, посаженная Богом обязательно прорастет и даст плод свой, а камень разрушится. Будем же терпеливы, как терпелив росток Иисуса Христа в наших душах, но именно им мы и пробьем любой камень, каким бы он не казался нам неприступным и монолитным. Нужно иметь всего лишь терпение и умение ждать и этим терпением мы спасем не только Россию, но и Церковь Христову. «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк 21-19), то есть, терпением, смирением, покаянием, кротостью — всеми теми добродетелями, что научает нас Господь для нашей же пользы. Почему «Бог гордым противится»? Потому, что в сердце, в душе гордого нет никого, кроме него самого, в нем нет любви, а без любви как же может он, гордый, заботиться о своей семье, о Родине, о Церкви? Нет, только в терпении и смирении можно сохранить свою душу, ведь любовь — это всегда о смирении, когда любые поступки предмета обожания не воспринимаются в штыки, не подвергаются осуждению, но оправданию, ибо все покрывает любовь. И любовь же терпит, прощает, примиряется, а еще любовь ищет Своего — источника всей земной любви — Бога, ведь без Него ничего не начало быть, существовать. Господь наделил нас Своими нравственными качествами, указал путь, но оставил свободную волю выбора, иначе какая же любовь может быть у несвободного раба к своему господину? Признательность, за то, что мало бьет и как-то кормит? Нет, свобода выбора позволяет человеку определиться с кем он: с самим собой, со своим эгоизмом или с Богом, где нет ничего своего, но есть имение Отца, которое он с радостью отдает каждому, кто попросит помощи в пути. Так и Россия — когда она горделивая в своей элите, то она теряет, а когда смиренная и терпеливая, как на войне, то всегда приобретает.
Смиренного и терпеливого всегда считают слабым те, кто горделив, кто превозносится над другими. Он такой сильный, способный подавлять и заставлять, грабить и убивать, создавая свою собственную империю, которая, тем не менее, не сильнее множества империй других гордецов, что все время пребывают в конкуренции друг с другом. Простому человеку нечего делить с другими, он лишь хочет, что бы ему не мешали, но превозносящемуся над другими гордецу всегда есть дело до имущества простого человека, до самой его жизни, которая почему-то проходит не так, как хочется гордецу. И свою гордость, как камень, он обрушивает на простого человека во все время его земного существования. И простой человек терпит унижения, притеснения, но при этом создает свое будущее: в детях, в наследии, в стране. А у гордеца нет никакого наследия, кроме наследия связям и деньгам, и этот камень становится год от года все больше и больше, но он же не пребывает в равновесном состоянии, а желает подниматься все выше и выше в гору до тех пор, пока не ослабеет и не покатится под гору, в ущелье, где уже полным полно обломков чужой гордости. В это время простой человек растит свою пшеницу, дающую плод свой во время свое и эти ростки наполняют Русское Поле России полями пшеницы, но не безжизненных камней.
И как тут снова и снова не вернуться к тем делам, которые происходят сегодня в России, в частности к проблеме замещения русского народа миграцией. Журналист Андрей Медведев задается вопросом о том, что делают в России сегодня 766 тысяч детей мигрантов, выходцев из республик Средней Азии. Они ассимилируются в русскую среду, они готовы встать в будущем в одном строю с русскими, чеченцами, якутами, тувинцами, татарами на защиту России, на защиту наших ценностей? Нет, им этого не надо. Они готовы ковать меч России, они готовы трудиться на Русском Поле, стать русскими, что бы вырастить во время свое ту пшеницу, что заполнит редеющее Русское Поле? Нет, не готовы, более того, не стремятся это делать, так как воспитаны своими родителями в духе неприятия России, русских ценностей и культуры. Они же хотят жить в России только потому, что здесь слаще, комфортнее и есть отличная социальная программа. Но разве можно жить в ненависти к России, к русскому народу, потребляя блага России, созданные русскими, всеми 190 этносами великой Державы, в том числе и мусульманами России? Нет ли здесь заведомо планируемого предательства?
Ответ на этот вопрос дает вице-президент США Дж.Д.Вэнс:
Я всегда считал оскорбительным, что новый иммигрант в нашей стране готов использовать силу и влияние своей новой нации для урегулирования этнических разногласий старой. Одна из важнейших частей ассимиляции — это видение (своей) страны как США. Это часть сделки: если вас приняли в нашу национальную семью, вы должны заботиться об интересах Соединенных Штатов.
Разве в России происходит иначе? Мы обязаны были защищать армян и Армению в войне с Азербайджаном, мы обязаны принимать мигрантов из Узбекистана, Таджикистана и Киргизии, что бы снять проблемы в этих республиках, мы обязаны считаться с этническими национально-культурными автономиями в России ради дружеских отношений с их национальными элитами. Мы защитили режим Башара Асада в Сирии, продавшего свою страну за личное обогащение. Мы готовы бежать за любой морковкой, которой нас поманят, то ли из Китая, то ли из США. Теперь внезапно, после Украины возник интерес к редкоземельным металлам. У нас есть спрос на эти металлы? У нас и промышленности такой нет, зачем нам эти металлы? Еще немного заработать денежек и побаловать иностранцев нашей открытостью? Где же здесь Россия, позвольте вас спросить? Даже ведя войну с режимом Зеленского, мы продолжаем называть народ Украины братским. Кто же сказал, что это так, если 67% украинцев за продолжение войны и за поддержку Зеленского? Когда же наша элита будет хорошей к России и к нашему народу? Вопрос, как всегда, риторический. Камень укладывают в фундамент страны, но что это за камень? Это же система русских, православных ценностей, нашей русской культуры и языка, нашей православной тысячелетней цивилизации, это же мощи наших святых, их наследие. Это камень не физический, но духовный и он потому камень, что его прочность устанавливается Богом и теми, кто хотел бы и свою жизнь положить в этот фундамент, который скрепляется всеми нами — пшеницей Господней. Видите, как тесно камень, являющийся символом веры, нерушимой и не подверженной времени, переплетается с пшеницей, с хлебом Господним — истиной христианства, истиной веры, надежды и любви. Это единство камня символы веры и зерна Слова Господня не должно разрушаться в России никем. В особенности же теми, кто претендует на проповедь, на духовное влияние в обществе, на кого смотрят, как на проповедника, на глашатая истины. Не вздумайте сеять сорняки там, где должны быть посеяна пшеница Господня.
Почему же те, кто приезжают к нам жить, не строят вместе с нами сильную и богатую Россию, не защищают ее от европейских и американских супостатов? Не гордятся тем, что они стали единством с русским народом, с теми, кто строил Россию никак не оглядываясь на свое этническое происхождение, но горя лишь одним — потрудиться на благо всех, ради будущего всех. Но нет — понадобились свои национально-культурные автономии. Кому, людям, простым труженикам республик Средней Азии, Азербайджана, Армении, Грузии? Нет же, но тем, кто, видимо, всегда ненавидел русское зерно России, мечтает вытоптать Русское Поле России, что бы… Засеять туда европейскую пшеницу? А она точно будет здесь произрастать? Нет, не будет и ваххабитские сорняки не дадут всходов, но вскоре завянут и будут выброшены вон. Ничего антирусского на Русском Поле России не даст своих всходов, кроме сорняка, но и этот сорняк за более чем столетнюю историю революций и всех бед, что обрушились на нашу страну и народ не дал своих всходов. Так, немного заполонив придорожные канавы, не более. И это нужно иметь в виду тем, кто все еще таит надежду сделать Россию Западом или Востоком, но только не Третьим Римом — наследником Византии. Там наш восток и запад, там наше начало и конец — в граде Константина.
А еще в православной купели князя Владимира, исполнившего Промысел Божий о России, а еще в письменности Кирилла и Мефодия — просветителей славян, а еще в первых христианских общинах Киева — там наше начало, но не там конец, ибо конца у России нет, как не может быть конца у Церкви Христовой. Остается только один вопрос: где же все мы будем встречать Второе Пришествие Иисуса Христа: в Москве, в Санкт-Петербурге, в Киеве или в Константинополе (бывшем Стамбуле)? Очень хочется, что бы везде. Российская Империя не там, где заняты земли, а там, где занят русским православием дух, душа и тело, там, где служится литургия в православных храмах, там где поют «Благословен грядый во имя Господне. Осанна в вышних» (Мф 21-9) и никакой камень очерствевшей души антихристианского Запада не сможет нас задушить.
