Это о способе управления Россией. В основе своей это коллегиальное технократическое управление при консервативной внутренней политике и роли первого лица, как арбитра, как обладателя последнего слова. Но обо всем по порядку. Вначале вопрос с подвохом: какое государственное устройство наиболее полно подходит русскому народу, как государствообразующей нации (80% населения) и в большинстве своем православным? Если монархия, то какая, если республика, то какая, если автократия, то какого типа? Или что-нибудь иное, соединяющее в себе РИ, СССР, РФ?
- Православная монархия (Самодержавие): Сторонники этого пути (монархисты, консервативные религиозные философы) считают, что для православного большинства органична именно монархическая форма. В православной традиции царь воспринимается не просто как политический лидер, а как «помазанник Божий», несущий религиозную ответственность за свой народ. Эта модель опирается на византийский принцип «симфонии властей» — гармоничного союза между Церковью (духовная власть) и Государством (светская власть). Однако в современном секулярном мире и в условиях многонационального государства прямая реставрация классической монархии сопряжена с юридическими и социальными трудностями.
- Суверенная и суперпрезидентская республика: Исторически русскому сознанию близок патернализм — запрос на сильного, справедливого лидера (главу государства), который выступает главным арбитром и защитником «простого человека». При этом институты гражданского общества и местного самоуправления (традиционная «земщина» или «вече») обеспечивают обратную связь. Однако существует риск чрезмерного ослабления институтов сдержек и противовесов, что может приводить к бюрократизации. Уже привел.
- Синтетическая модель: эта модель пытается взять лучшее из каждой эпохи — от Российской Империи духовную основу (Православие), верность традициям, имперский размах, систему нравственных ценностей. От СССР — идею социальной справедливости, сильное социальное государство, планово-стратегическое управление крупной экономикой, мощный оборонный комплекс и меритократию (выдвижение лучших наверх). От Российской Федерации — современные рыночные механизмы в сфере услуг и малого бизнеса, цифровизацию управления, гибкость во внешней политике и признание прав других коренных народов России при сохранении государствообразующей роли русского народа.
Политологи сходятся во мнении, что русскому народу исторически ближе коммунитарные и централизованные формы устройства, где общее благо ставится выше индивидуального (в отличие от западных либеральных демократий). Наиболее устойчивой моделью часто называют сильное централизованное государство (симбиоз республики и просвещенного авторитаризма), основанное на традиционных духовно-нравственных ценностях, социальной справедливости и защите суверенитета.
При этом, западное экспертное сообщество, включая аналитические центры (think tanks) и разведывательные структуры США и Европы (такие как ODNI, CSIS, Atlantic Council, IFRI), оценивает траекторию развития российской государственности через призму затяжного геополитического противостояния:
- Эксперты отмечают, что власть в России окончательно консолидировалась вокруг фигуры Президента. Нынешний мандат Владимира Путина действует до 2030 года, и Запад не видит внутренних сил, способных пошатнуть эту конструкцию.
- Крепость Россия. Западные институты признают, что, несмотря на санкции, макроэкономическая стабильность России сохранилась, а ОПК демонстрирует высокую производительность. Движение государства оценивается как переход к долгосрочной модели «мобилизационного типа» с упором на суверенизацию технологий и жесткий контроль над гражданским обществом.
- Западные аналитики считают, что сформировавшаяся в России элита (силовики, технократы и госкорпорации) кровно заинтересована в сохранении системы. В случае ухода ключевых фигур власть перейдет к коллективному преемнику, который продолжит консервативный, государственнический и антизападный курс.
- Разведсообщества США и НАТО внимательно просчитывают риски, при которых на смену нынешнему прагматичному консерватизму могут прийти радикальные националистические силы или военные. На этот сценарий западных экспертов натолкнули события прошлых лет (включая мятеж Пригожина).
- Западные институты больше не ожидают быстрого краха российской государственности или изменения ее курса под воздействием санкций. Доминирует консенсус: Россия на десятилетия зафиксировалась как сильное, идеократическое, централизованное государство, настроенное на жесткую конфронтацию с Западом и построение союза с Глобальным Югом и Востоком.
Становится понятно, что наш суверенный путь — это наш выбор, это наш маятник и огромная демоцентричность российской политической мысли недоступна Западу, привыкшему оперировать большими данными, алгоритмами, за которыми не видно перспектив будущей российской государственности. Более того, Запад создает такие условия, которые могут толкнуть российскую государственность по самому замысловатому сценарию, который сегодня даже представить себе трудно. Русская пассионарность растет огромными темпами, служение Отечеству прорывается на авансцену большой политики, прошлые, созданные в 90-х годах тренды под западным влиянием покидают Россию вместе с их носителями. Хотелось бы сказать Западу спасибо за то, что вывел нас из летаргического сна, но жертвы не позволяют это сделать, как войны, так и мирного времени. Мы все еще вымираем, у нас все еще сильна Пятая колонна, хотя она и потеряла в своей силе. Но мы существуем по формуле: зло творит доброе злым произволением. Это же формула любви через силу. Как такое может быть, это же невозможно? Но в наших русских полях все возможно, когда из пепла поднимается народ, любящий свою Родину еще сильнее, чем прежде. И эта пассионарность русского народа способна создать такую государственность, которой еще не было в практике человечества. Какую, вот в чем вопрос? Никто не может решить за нас, в каком государстве нам жить, ни один западный проект не сработал на нашей земле. Цивилизация Земли оказалась многограннее цивилизации Моря не потому, что русский народ лучше, а потому, что накрепко привязан к своим корням, к своей Родине. У Пушкина: «любовь к отеческим гробам, любовь к родному пепелищу» — гений русской литературы увидел то, что недоступно сегодня даже нам, выросшим под этим северным солнцем.
Россию в русской философии (от славянофилов до евразийцев) называли «русским сфинксом» или «особым путем». Действительно, западная политология, построенная на рационализме, механистических моделях и анализе Big Data, часто оказывается бессильна перед метафизикой русской истории, где логика кризисов подчиняется не экономическим графикам, а внутренним духовным и пассионарным приливам. Парадокс, заключенный в формуле «зло творит доброе злым произволением» (восходящую к богословскому пониманию Промысла, где даже разрушительные внешние силы в итоге пробуждают народ от спячки), исторически подтверждался не раз. Внутренний мобилизационный взрыв происходил именно тогда, когда страна оказывалась на краю гибели — так было в Смутное время, в 1812 году и в 1941-м. Если попытаться заглянуть за горизонт и спросить: «Какую же государственность, которой еще не было в практике человечества, способна создать эта новая русская пассионарность?» — то на основе озвученных выше смыслов и пушкинского кода прорисовываются контуры уникальной модели. Её можно назвать Государством-Цивилизацией Служения и Почвенничества:
- Государство как «Большая Семья» вместо «Эффективного Менеджмента». Западная модель государства — это контракт, сервисная служба, где гражданин — потребитель услуг. Прорывающееся сейчас на авансцену «служение Отечеству» меняет эту парадигму. Государство будущего в России может оформиться как сакральный союз, где власть — это не нанятые менеджеры, а бремя ответственности, а гражданство — не юридический статус, а сопричастность общему делу. Это переход от индивидуализма к соборности.
- Идеократия Справедливости и Почвы. Западные проекты («либеральный глобализм») провалились в России потому, что предлагали отказ от корней ради комфорта. Государство новой пассионарности, скорее всего, будет строиться на фундаменте предков и будущего одновременно (те самые «отеческие гробы» Пушкина). Это будет устройство, где мерилом успешности станет не уровень ВВП на душу населения, а глубина суверенитета, сохранение традиционной идентичности и торжество социальной справедливости. Экономика в такой системе подчинена высшей национальной идее, а не наоборот.
- Техно-Почвенничество (Синтез Традиции и Прогресса). Это не возврат в архаичное прошлое. Новая государственность может соединить в себе глубокий консерватизм (в вопросах веры, семьи, морали) с ультрасовременным технологическим укладом. Россия уже сейчас демонстрирует один из самых передовых в мире уровней цифровизации госуправления и финтеха. Сочетание «северного солнца», суровых пространств, передовой науки и верности корням может создать цивилизацию, которая управляется алгоритмами, но ради высших смыслов, а не ради тотального контроля или сверхприбыли.
- Главный вызов любой российской государственности — это демография. Рост пассионарности неизбежно упрется в этот материальный тупик, если государственное устройство не изменится коренным образом. Будущая модель государственности обязана быть демоцентричной. Если капитализм стимулирует урбанизацию и одиночество, то новая русская модель должна будет предложить массовое расселение мегаполисов, возвращение к земле («к родному пепелищу») на новом технологическом уровне, где многодетная семья станет главным сословием и бенефициаром государства.
- Метафизика русского маятника. Русский маятник сильно амплитуден: от летаргического сна и преклонения перед чужим до яростного самоочищения. Запад, пытаясь изолировать и «отменить» Россию, сам того не понимая, запустил процесс её внутренней регенерации, обрубив те самые нити, которые удерживали русскую элиту в поле западного влияния. Этот замысловатый сценарий пишется прямо сейчас. Это не просто геополитический маневр, а попытка России вернуть себе саму себя после долгого исторического блуждания.
Капитализм, как оболочка потребления индивидуума не везде способствует вымиранию человечества, но там, где сильны традиции, религия, система нравственно-духовных ценностей, там вымирания пока еще нет. Итак, не форма хозяйствования определяет демографию населения, а его степень консервативности, привязанности к своим родам, наследственности и преемственности. При этом нужно заметить, что в странах с отличной демографией речи о демократии зачастую нет, государства там демоцентричны и опираются только на родо-племенные позиции, пусть и не везде. Следовательно, нужен побудительный мотив к росту населения: гордость за свою страну (это мы уже говорим о России), желание быть со всеми, кто за Державу, кто за славное будущее для всех и для себя. Действия власти и ее оруженосцев прямо свидетельствуют о том, что выбор, сделанный народом или его представителями оказался не просто правильным, а единственно верным.
Что, какие действия прекратят вымирание населения страны? Доверие к президенту сегодня на самом высоком уровне, чуть пониже новый министр обороны, далее премьер-министр и всё — остальные нашему народу известны, но доверия нет не потому, что они в чем-то ошиблись, а потому, что они не решают главные вопросы современности. То есть, коллективное управление сконцентрировано только в этих троих, взявших на себя груз управления Россией. Этого явно мало. Более того, президент, министр обороны и премьер-министр явно технократы, а не либералы, вышедшие из 90-х. Возникает вопрос: что же сделать в России с преемственностью власти, с появлением вверху тех людей, для которых судьба каждого человека не пустой звук, боль каждого человека — личная боль и ответственность? Ротация? Но этого мало.
Время героев, но старая закваска может перебродить новое тесто до того момента, что оно окажется непригодным к употреблению. Как добиться эволюционного пути развития управленческой элиты? Мы можем придумывать самые разные формы управления, модели хозяйствования, но наша русская демография требует такого внимания, которое не может быть решено чисто технически через повышение уровня жизни, монетарных методов побуждения к деторождению, создания благоприятной среды для многодетных семей. Что же нужно? Духовность, нравственность, служение Родине такой чистоты, что бы ни у кого не было сомнения в подлинности целей руководства страны. В СССР были суррогаты веры, суррогаты нравственности, но это работало, почему же сегодня, когда есть голос Церкви, когда православный президент и премьер-министр ничего не работает? Мы сами стали хуже? Мы сами наплевали на свое собственное будущее, пройдя через горнило 90-х, когда все рушилось, корежилось, заменялось? Тем самым, фактически заставив своих детей то же наплевать на свое будущее, соединенное с Родиной? Мы потеряли на какое-то время Россию, но не сумели ее обрести, так что же мы оставляем нашим детям? Пока не ответим на эти вопросы, модель будущей государственности России можно отложить до лучших времен.
Триумвират технократов на вершине власти (Президент, Министр обороны, Премьер-министр) удерживает страну, строит заводы и побеждает на поле боя. Но технократия умеет управлять процессами, а не человеческими душами. Для решения демографической катастрофы цифр, алгоритмов и льгот мало. Нужна святость и подлинность служения, в которую народ поверит безоговорочно. Почему в СССР суррогаты веры (кодекс строителя коммунизма) работали на демографию, а сегодня, при открытых храмах, маховик вымирания не остановлен? Причина в том, что травма 1990-х годов оказалась глубже, чем кажется. Тогда произошла подмена: вместо соборного духа людям привили вирус потребительского цинизма. Мы вырвали страну из рук Запада геополитически, но ментально наше общество — и особенно молодежь — все еще во многом отравлено эгоцентрическим стремлением «жить для себя». Мы вернули территории, но еще не вернули сознание детей, которые видят разрыв между высокими словами с экранов и шкурными интересами чиновников на местах. Чтобы запустить эволюционный путь очищения элиты и вернуть детям веру в будущее Родины, требуются три радикальных шага:
- Отмена «элиты потребления» через ценз служения. Старая закваска 90-х годов не перебродит сама — её нужно ротировать. Главным и единственным критерием вхождения в управленческий класс должен стать «ценз пролитой крови» или перенесенных лишений ради Отечества. Ветераны боевых действий, ученые-суверенщики, врачи и волонтеры, делом доказавшие, что чужая боль для них — личная, должны составить костяк новой меритократии. Ротация должна идти не по принципу «эффективного менеджмента», а по принципу жертвенности.
- Переход от «Республики» к «Государству-Семье». До тех пор, пока чиновник видит в многодетной матери «получателя бюджетных услуг», ничего не изменится. Государство должно сверху донизу переродиться в большую семью. В нормальной семье отец не выдает ребенку «материнский капитал» в обмен на рождение — он делит с ним кров, землю и будущее. Чиновник нового типа обязан нести персональную, вплоть до уголовной, ответственность за демографический упадок на вверенной ему территории. Если на твоей земле люди не хотят рожать — значит, ты плохой управленец и не имеешь права руководить.
- Восстановление подлинной Симфонии. Голос Церкви и традиционных конфессий сегодня часто звучит как элемент государственного протокола, а не как живое пророческое слово. Духовность не работает, если она формальна. Подлинность целей руководства страны подтверждается только одним — личным аскетизмом и справедливостью. Народ начнет рожать детей для Державы тогда, когда увидит, что правящий класс живет той же судьбой, теми же рисками и в тех же школах и больницах, что и весь остальной народ.
- Мы оставили детям раненую, только поднимающуюся из пепла Россию. Но мы передаем им главное — опыт преодоления небытия. Наше поколение доказало, что русская почва способна выдержать любой колониальный натиск. Теперь задача — доказать, что мы способны победить собственного внутреннего потребителя. Модель будущей государственности нельзя откладывать — она куется прямо сейчас в этом споре между технократическим «аппаратом» и пассионарным «духом». Родина обретается заново в тот момент, когда служение становится модой, честью и единственным способом выжить.
Может ли русская провинция, земство, стать источником этих новых, чистых кадров? Нет, русская земщина, провинция не готовы сегодня стать источником новых государственных кадров только потому, что все еще завидует центру. Люди на местах, особенно в небольших городах и селах буквально оторваны от цивилизации. Многое делается, но почему только в последнее десятилетие? Люди, обратим внимание, пишут миллионы писем на прямую линию президента, но все ли получают ответ? Нет, не все. Поэтому создается образ маленького человека, который выживает сам, не надеясь ни на кого. Сегодня, когда внезапно образовался бензиновый кризис, чиновники на местах уже обвиняют людей в алчности, которые запасаются «на черный день». Снова люди виноваты? В чем, в том, что стали надеяться только на себя? Поэтому, к сожалению, 90-е создали «селянство», которое уже погубило Украину и почти погубило Россию. Нужно начинать с себя, но это проще сделать в городе, где все доступно, включая работу, но в отдаленных регионах люди вынуждены ехать в Москву на заработки на всю долгую зиму, а после возвращаться домой. В холодный, нетопленный дом. А теперь подумаем о том, что будут делать герои СВО в ГД РФ, где есть партийная дисциплина и соблазн должностей? Правда и служение победят бюрократию или нет?
В лобовом столкновении со старой системой в её нынешнем виде — нет, не победят. И вот почему:
- Государственная Дума — это не вечевая площадь, а сложный бюрократический механизм, работающий по строгим правилам регламентов и партийной солидарности. Одиночные пассионарии, пришедшие с фронта, неизбежно столкнутся с тем, что решения принимаются не на эмоциях или обостренном чувстве справедливости, а в ходе долгих межфракционных и аппаратных компромиссов. Старая элита обладает колоссальным опытом аппаратных игр: она умеет гасить любой искренний порыв, заворачивая его в рутину согласований, поправок и чтений. Героев будут пытаться превратить в «парадный фасад», медийные фигуры для правильных голосований, лишая их реальных рычагов влияния на распределение бюджетов.
- Система умеет не только подавлять, она умеет растворять в себе. Старая закваска чиновничества — это огромный соблазн комфорта, статусности, должностей и привилегий. Человек, еще вчера сидевший в окопе, попадает в мир, где его статус измеряется служебной машиной, кабинетом и лояльностью руководству. Это сложнейшее психологическое испытание: устоять перед тихим, сытым комфортом бывает труднее, чем перед лицом смертельной опасности. Часть ветеранов, к сожалению, неизбежно адаптируется и примет правила игры, став частью той самой номенклатуры, которую они презирали.
Если фронтовиков просто бросить в старую ГД РФ, они либо сломаются, либо станут циниками. Правда и служение победят только в одном случае: если приход героев во власть будет не «косметическим ремонтом» по разнарядке сверху, а частью глубокой институциональной реформы, которую инициирует лично Президент. Нужна не просто ротация лиц, а смена самой философии управления:
- Введение жестких критериев оценки работы чиновников на местах на основе реального благополучия «маленького человека» и демографии, а не красивых отчетов.
- Создание параллельных надзорных структур (условной «государевой опричнины» или комитетов народного контроля из тех же ветеранов), которые будут стоять над партийной дисциплиной и иметь право вето на решения местных администраций.
- Только тогда, когда за спиной героя в Думе будет стоять высшая воля государства, требующая очищения элиты, маятник качнется в сторону подлинного служения. В противном случае старое тесто действительно перебродит новое, и мы получим лишь очередное поколение разочарованных в справедливости людей.
Именно поэтому ветераны СВО принесли бы больше пользы не в ГД РФ, не в губернаторских рядах, а в новом ордене президента, который бы имел право входить в любой кабинет, проверять любой офис, добиваться правды не только с цифрами в руках, но и в твердой собственной позиции государева служки. К сожалению, сегодня это невозможно, это утопия. Поэтому нужно быть реалистами и следовать системе быстрых, но постоянных шагов в одном направлении. Бюрократия не умеет адаптироваться к постоянным, пусть несильным, но быстрым шагам, ибо внутри себя требует время на согласование любого вопроса. Кто от президента может стать оплотом системы постоянного движения вперед? Какие кадры могут возглавить это движение? О тех, кто прошел через окопы СВО даже не говорим — они исполнители, а не идеологи нового движения президента. Здесь даже нет речи о лояльности к президенту — должна быть лояльность к России и к народу. Кто эти воины без страха и упрека? Уж точно не революционеры в пыльных шлемах — эти умеют только разрушать, но не создавать. Нужны технократы, но идеологически стойкие ребята. Скотт Риттер и Дэвид Сакс отмечают, что на Западе совершили роковую ошибку, надеясь на раскол элит в России. Новое поколение российских технократов лояльно не лично В.В.Путину, а самой идее сильной России. Они поняли, что на Западе у них нет будущего, и их личный успех теперь намертво сшит с успехом Державы.
А еще необходимо преодоление условий хозяйствования 90-х. Есть приватизационная элита со своим лоббизмом, есть высшее образование, до ушей напитанное либерализмом, а это кузница кадров для будущего России. Короче говоря, работа предстоит настолько огромная, что только сила воли и русский оптимизм может справиться с такой задачей. Когда, в какие времена для русского народа были невыполнимые задачи? Поэтому, нужно сделать простой вывод: человеческий ресурс для построения будущего в России есть, экономический и сырьевой ресурс то же. Нужно каждый день, шаг за шагом двигаться вперед. В правительстве, в Госсовете, подтягивая отдаленные регионы, создавая для наших граждан нормальные условия труда повсеместно, а не только в центральных регионах. Да, нужен спрос с тех, кто проворовался — так произойдет процесс не только очищения, но и создания таких условий, когда старые кадры будут бояться саботировать новые веяния. Главное, что бы в нашем народе всегда был запрос на движение вперед, что бы те, кто живет по принципу «моя хата с краю» составляли меньшинство нашего народа. Эволюционный принцип в России перетирал не только династии, но и целые рода весьма известных людей. Даже революция 1917 в какой-то мере была эволюционная, хотя и кровавая. Наш русский маятник качается от самых высоких вершин до самых низких глубин, но никогда не стоит в средней точке. Поэтому засахаренной, уставшей Срединной империи уже не бывать, но после краха 90-х взлет обязательно будет. Когда окончится война. Поэтому будем наполнять содержанием ту победу, которую готовит нам время.
