Сегодня Россия не стоит перед необходимостью скорейшей национализации элиты и не зависит от очищении элиты от сырьевого импорта и легких, почти бесконтрольных денег крупного бизнеса, а в том, куда дальше заведет Россию политика Запада. Есть несколько вариантов — от ждать постепенного, эволюционного развития ситуации, как на внешнем треке, так и на внутреннем, до — самим действовать на опережение. Ожидание с таким игроком, как США — это смерти подобно, ибо США умеют играть в долгую, а мы разучились, следовательно, бесконечная война на Украине выгодна США, но не выгодна России, хотя под влиянием войны меняется менталитет российской элиты, нашего народа, у нас появились новые отрасли промышленности и меняется образование, что уже не мало. Однако бесконечная война оставляет глубокие раны в душе нашего народа, который ежедневно соприкасается с последствиями войны, как в виде прилётов БПЛА, так и в соприкосновении с теми, кто прошел через войну. Это меняет менталитет народа, который копит негатив в отношении США и ЕС, но не украинского народа годами. Позволит ли этот негатив впоследствии выстроить партнерские отношения с Европой или с США? Заметим, СССР выстраивал отношения с Германией, как и Россия, не отождествляя нацистскую верхушку с народом, соприкасаясь с ним в рамках ГДР. Сегодня же происходит все иначе: элита США уже стала восприниматься как самая настоящая враждебная к России верхушка США, независимо от президента в Белом Доме, а народ Америки уже не вызывает тех чувств, что были еще не так давно к США. Поэтому, бесконечная война с Россией вредит больше США, нежели России, только потому, что мы научимся жить в условиях этой войны, но США так и останутся теми, кто начал агрессию против России, как только произошло возвращение Крыма домой — этого триггера мирового процесса передела послевоенных итогов Ялтинской и Потсдамской конференций.
С другой стороны, на Западе нет единой диктаторской верхушки, которую можно было бы убрать и «примириться с народами», поэтому абсолютно бессмысленно пытаться физически уничтожить Зеленского, Буданова, Ермака, не убрав фундамент политики Запада в отношении России. Российское общество видит, что враждебная политика поддерживается системно: и демократами, и республиканцами, и европейскими евробюрократами. Обычные граждане США и ЕС, голосуя за свои элиты или молчаливо соглашаясь с поставками оружия, в глазах жителя Белгорода или Донецка становятся соучастниками. Поэтому перенос негатива с абстрактного Байдена/Трампа на саму «западную систему» произошел безвозвратно. Классического партнерства, основанного на доверии и общих ценностях, больше не будет никогда. Возврата к «романтизму» 90-х или «прагматизму» 00-х нет. Однако отношения возможны, но исключительно в формате «холодного мира» и жесткого баланса сил:
- Европа никуда не уплывет от границ России. Придется договариваться о правилах безопасности на континенте, чтобы избежать ядерного апокалипсиса или бесконечной войны на Украине.
- Даже в условиях жесткого ментального разрыва бизнес, особенно европейский, теряющий конкурентоспособность, будет искать лазейки для торговли. Но это будет торговля «через забор» и по предоплате, без иллюзий о «едином пространстве от Лиссабона до Владивостока».
- США исторически умеют играть в долгую, но в отношении к России они допустили системную ошибку, рассчитывая на краткосрочный шок (санкции, изоляция, внутренний протест) — к удивлению США Россия адаптировалась, перезапустила промышленность и начала менять менталитет элиты.
- Бесконечная война наносит раны нашему народу, но одновременно она делает российское общество адаптированным к внешнему давлению. США привыкли воевать с более слабыми технологически странами. Столкнувшись с государством, которое учится жить и развиваться в условиях войны, Вашингтон теряет свой главный инструмент — страх перед его гегемонией.
- Партнерства больше не будет, но сформируется сосуществование двух сильных и чуждых друг другу систем, где Россия будет говорить с позиции силы и самодостаточности, зафиксировав итоги того самого передела мира, который начался в 2014 году с возвращения Крыма.
Способна ли Европа заключить новый или сепаратный мир за спиной США с Россией? Прежде всего нужно использовать тезис об отсутствии единой диктаторской или сильной власти в США или в ЕС, то есть, патернализм власти может существовать только в условиях патернализма народа, чего на Западе нет в принципе, даже в Англии. Президент в рамках либерально-демократической доктрины не является самодостаточным лицом, как в России, но выступает неким арбитром в рамках баланса элит, разных групп влияния. Кто в Европе может взять на себя закоперщика закулисных переговоров с Россией? Германия уже отошла от этого процесса. Великобританию даже не рассматриваем — слишком велика зависимость от США. Остается только Франция, растянутая между ВВФ, DGSE и бывшими колониями на Ближнем Востоке и франкофонии в Африке. Этот спрут может многое и сегодня делает вид, что способен возглавить ЕС. Однако внутренние бюрократические барьеры, находящиеся в ведении МИ6 и ЦРУ вряд ли позволят даже французским Ротшильдам сыграть в свою игру — слишком высоки ставки США на сохранение лидерства по всему миру, включая ЕС. Однако существует возможность одной или нескольких европейских партий сыграть в свою игру вместе с крупным капиталом, проведя подковерные игры с Россией. Но с кем в России? Это же вопрос вопросов. Официальные лица не пойдут на сепаратные переговоры, боясь влезть в плохую игру с США и с Китаем, с Лондоном и с Израилем. Вообще баланс сил сегодня в мире настолько напряжен, что любая сепаратная договоренность может настолько перевернуть шахматную доску, что уже не будет никаких сил даже собрать опрокинутые фигуры, а не то, что вернуть все на место — как было. Обратим внимание на то, что вернув Крым домой, Россия снесла баланс по всему миру и это только начало. С точки зрения мирового американского глобализма, метод Крыма — это разрушение всего мирового консенсуса, поэтому США пошли на обострение с Россией и втянули в эту игру ЕС. Обратим внимание на интересный момент: когда Россия назвала Шредера, находящегося в Москве, в качестве переговорщика от ЕС, то следом отказались все, кого предлагали те или иные политические группы. Страх перед США.
В либерально-демократической модели ни Макрон, ни Мерц, ни даже Трамп не являются самодостаточными фигурами. Они лишь менеджеры, балансирующие интересы deep state, ТНК и военно-промышленного лобби. Поэтому ни одна европейская страна сегодня не способна на официальный сепаратный мир с Россией за спиной США. Барьеры ЦРУ и МИ-6 внутри европейской бюрократии настолько глубоки, что любой политик, попытавшийся сыграть в автономию, будет немедленно уничтожен медийно или политически:
- Франция не может взять на себя смелость сепаратных переговоров с Россией — у Франции есть две критические уязвимости: во-первых, без немецкого промышленного локомотива Франция не может в одиночку субсидировать и удерживать ЕС.
- Во-вторых, потеря влияния в странах франкофонии в пользу России и Китая лишила Францию геополитического веса. Пытаясь казаться лидером Европы, Париж лишь компенсирует свои комплексы, но на реальный бунт против Вашингтона у французских элит нет ни ресурсов, ни смелости.
- Единственный рабочий вариант для Европы, это не официальный МИД, а альянс прагматичного крупного бизнеса и консервативных/правых партий (условные евроскептики в Германии, Франции, Италии, Австрии). Этот «второй эшелон» элит готов к сепаратным контактам, потому что для них деиндустриализация Европы — это вопрос физического выживания их капиталов.
- Как только Москва или Берлин пытаются вывести переговорщика старой формации в публичное поле, англосаксонская система его мгновенно «обнуляет». В России официальные лица (Кремль, МИД) не будут играть ни в какие сепаратные игры с отдельными европейскими партиями.
- Россия сознательно не пойдет на сепаратные переговоры, что бы не разрушить стратегический союз с Китаем, который внимательно следит за тем, чтобы Россия не заключила сделку с Западом за его спиной.
- Возвращение Крыма в 2014 году снесло мировой баланс — это ключевой исторический факт. Фактор Крыма разрушил ялтинско-потсдамский консенсус и хельсинкские соглашения 1975 года о нерушимости границ. Для США это была катастрофа, потому что их Pax Americana держался на монополии по изменению границ. Россия эту монополию ликвидировала одним махом.
- Любая крупная сепаратная договоренность с Россией сегодня действительно опрокинет шахматную доску. Если Германия или Франция завтра тайно договорятся с Россией о возобновлении поставок ресурсов в обмен на признание новых территорий, то НАТО мгновенно развалится, США потеряют контроль над Европой, и эта диспозиция будет означать геополитическое банкротство Вашингтона перед лицом Китая.
- США втянули ЕС в этот конфликт именно для того, чтобы сжечь любые мосты для сепаратного мира. Они сделали Европу соучастником, повязав ее кровью и санкциями.
Простой вывод: «европейские заговорщики» из числа крупного бизнеса и правых партий будут вынуждены вести с российскими серыми кардиналами не переговоры о «мире», а переговоры о саботаже. Они не могут подписать договор, но они могут тихо, через третьи страны (ОАЭ, Турцию, Азербайджан), восстанавливать экономические цепочки, делая американские санкции бессмысленными. Мир наступит не из-за подписания бумаги в Рейкьявике, а из-за того, что европейский спрут под давлением консерваторов и крупного бизнеса начнет игнорировать приказы из Вашингтона. Как в ЕС, так и в России.
Итак, сепаратные переговоры не о мире, что невозможно без прямого участия США, а о саботаже американских инициатив, скорее всего, идут уже с 2014 года. Но это ни к чему не обязывающее предположение. Где они могут идти? Ни Дубай, ни Швейцария, ни тем более Турция не могут являться местом для сепаратных переговоров с европейскими консерваторами и крупным бизнесом, так как эти площадки находятся под контролем ЦРУ или Моссада. Самая идеальная площадка для сепаратных переговоров — это Италия, вторая по значимости — Франция и третья — Испания. Косвенно такая диспозиция подтверждается пикировкой Трампа и Папы Римского, а также особой позицией Мелони. Вообще, корни итальянской и французской аристократии можно проследить в России. Есть еще Греция с Афоном и здесь нужно упомянуть не только о Свято-Пантелеимоновом монастыре, но и о РВИО (российское военно-историческое общество) с Мединским во главе. То есть, Греция — это четвертый, возможный пункт переговоров. Надо полагать, что такие переговоры с 2014 года не прекращались, ибо любая страна, любая элита сегодня в мире не может существовать исключительно в рамках официальной политики и дипломатических отношений. Вспомним, кто со стороны СССР решал Карибский кризис — советский разведчик Большаков.
Разберем европейское закулисье:
- Феномен Джорджи Мелони: при всей её жесткой официальной проатлантической риторике, её партия «Братья Италии» укоренена в консервативной почве, которая органически ненавидит леволиберальный глобализм Вашингтона.
- Святой Престол обладает старейшей и одной из самых эффективных дипломатических сетей в мире. Ватикан традиционно выступает «держателем нейтрального поля», когда официальные каналы мертвы.
- Старые римские и генуэзские роды («черная аристократия») веками имели интересы в России. Эти фамилии не зависят от электоральных циклов. Переговоры на закрытых виллах Тосканы или Ломбардии между представителями российского крупного капитала (имеющего там глубокие корни) и итальянской элиты — это классика теневой политики, недоступная для прямого контроля ЦРУ.
- Во Франции диалог идет не с Макроном, а с теми, кто стоит за ним и за Марин Ле Пен — прагматичным крылом французского промышленного и банковского сектора (включая французскую ветвь Ротшильдов, ориентированную на европейские активы, а не на американские).
- В Испании консервативная элита, связанная с монархическим домом Бурбонов и крупными латифундистами, традиционно держится в тени, но имеет колоссальное влияние на банковский сектор.
- Включение Греции и Святой Горы Афон в этот список — сильнейший ход. Афон — это уникальная экстерриториальная зона, где геополитика переплетается с духовной дипломатией.
- Российское военно-историческое общество во главе с Владимиром Мединским — это идеальное прикрытие. Исторические симпозиумы, культурные миссии по линии защиты православного наследия и восстановления памятников позволяют официальным лицам встречаться с европейскими элитами без привлечения внимания прессы.
- Греческие судовладельцы — это отдельная мировая каста. Именно они, несмотря на все санкции США, продолжают обеспечивать логистику российской нефти, перевозя её на своих танкерах.
- Пока по телевизору идет жесткая пропагандистская война, в тишине итальянских палаццо и афонских келий идет непрерывный торг. Южная Европа (особенно Италия и Греция) исторически ментально ближе к России, чем англосаксонский мир. Они прекрасно понимают, что американская гегемония — явление временное по историческим меркам, а Россия и культурные коды Европы вечны.
- Именно через эти четыре южноевропейские точки сегодня и формируется контур того самого «Рейкьявика», где прагматики Запада и Востока в итоге зафиксируют новые границы сфер влияния, когда американская хватка на горле Европы ослабнет.
Может ли центром переговоров стать Ватикан, как старейший центр европейской аристократии? Ни Ватикан, ни Папа Римский не могут стать мостом, связывающим Европу и Россию, хотя в первом приближении может показаться, что у двух христианских церквей есть возможность диалога и через эту духовную составляющую можно провести линии соприкосновения. Однако в нашем народе, как историческая память, осталось подозрительное или отталкивающее отношение к Ватикану не только из событий XX века (резьба сербов во время Второй мировой войны, томос ПЦУ, разрыв отношений с Фанаром под действием Ватикана), но и при действии католического прозелитизма. То, что сегодня в России находится представительство Ватикана, а посол России находится в Ватикане — это ошибки 90-х, не более. Обратим внимание на тот момент, что в нынешней войне Ватикан никак не проявил себя с позиции примирения сторон. Однако нужно сказать и том, что технократы и прагматики второго эшелона не соприкасаются и с РПЦ, по крайней мере во внутреннем состоянии, пусть и скрытом от публики. Нет такой потребности или существует уверенность в тех кругах, что дела духовные никак не должны соприкасаться с делами материальными? Впрочем, это вопрос риторический. Самый главный вопрос заключается в том, чего добиваются переговорами второго эшелона, ведь разведки Китая и США наверняка в курсе сепаратных переговоров? Каким образом новый консенсус, который может возникнуть из этих переговоров изменит соотношение сил и сторон, какое место отдается России и какое место отдается ЕС?
Главная цель этих переговоров «второго эшелона» — выработка параметров контролируемого демонтажа американской гегемонии в Европе и подготовка к миру после неизбежного завершения острой фазы украинского конфликта. Чего именно добиваются переговорщики «второго эшелона»?
- Европейский крупный капитал добивается гарантий возвращения к дешевым российским энергоресурсам и сырью (через новые, скрытые юридические схемы) после завершения боевых действий.
- Российские технократы добиваются постепенного, непубличного саботажа европейцами американского санкционного режима (в сферах банковского клиринга, поставок оборудования и высоких технологий), а также фиксации геополитического статус-кво.
- Вашингтон видит эти контакты. Однако полностью связать аристократические и родовые связи в Италии или Франции они не могут — это разрушит саму ткань европейских элит, на которых держится их контроль.
- Пекин не просто в курсе, он внимательно следит за тем, чтобы Россия не заключила сделку с Западом за его спиной. Китай устраивает этот процесс до тех пор, пока он ослабляет трансатлантическое единство (США-ЕС).
- В новой архитектуре, которую готовят прагматики, России отводится место абсолютно суверенного, военно-политического и ресурсного тяжеловеса Евразии.
- Россия утверждается как сила, обладающая правом вето на любые изменения в сфере безопасности на континенте. Метод Крыма и последующие события заставили Запад признать: безопасность в Европе без России или против России построить невозможно.
- За кулисами европейский бизнес уже смирился с новыми границами России по Конституции. Вопрос лишь в юридической обертке.
- ЕС неизбежно ждет регионализация и раскол на зоны влияния: Польша, Прибалтика, Скандинавия и Великобритания останутся глухой, военизированной антироссийской буферной зоной под полным управлением Вашингтона.
- Италия, Франция, Испания, Австрия, Венгрия и Словакия сформируют экономический пояс, который начнет постепенно смещаться на Восток. Они вернутся к концепции экономического прагматизма, снижая свою зависимость от директив Брюсселя и НАТО.
Опрокинутую в 2014 году шахматную доску уже не вернуть в исходное положение. США не смогут восстановить Pax Americana в прежнем объеме. Переговоры «второго эшелона» ведут к формированию многополярной сетевой структуры. В этой структуре не будет одного глобального договора вроде Ялты или Потсдама. Вместо него возникнет мозаика из сотен теневых, прагматичных соглашений, где Россия займет место ключевого полюса силы, удерживающего баланс между дрейфующим к автономии Югом Европы и экономически мощным Китаем.
Получилась какая-то радужная картина, которая сегодня не имеет под собой никаких оснований, но это возможная картина будущего. В этом геополитическом раскладе Европа милая дама, а ковбой США драчливый и тупой парень с кулаками. Надо полагать, что все немного иначе. Опыт Великой Отечественной войны продемонстрировал России и русскому народу ненависть народов, именно народов, а не правящей верхушки к русским. Нас просто уничтожали вчерашние рабочие и крестьяне. Почему? Потому, что могли и хотели? Именно поэтому доверие к Европе, как и доверие к США всегда должно быть на расстоянии вытянутой руки. Отныне и навсегда. Можно понять, что никаких прочных союзов больше не предвидится, а только ситуационные договоренности, ситуационный консенсус. Строить отношения с лагом в 80 лет, как это было после окончания Второй мировой войны стало бессмысленно. Однако такое положение не означает перетекания из одного состояния в другое: сегодня выгодно дистанцироваться от США, а завтра будет выгодно дистанцироваться от Европы. Но, Европа наш сосед и мы с этой данностью ничего не можем сделать, а Америка — это уже другая вселенная с претензией на мировое господство и с этим нужно что-то делать, этому нужно как-то противостоять с учетом возможных, пусть и ситуационных партнерств. Китай ведь то же не партнер на век, но он сосед и нужно строить прагматические отношения, полностью отказавшись от любого эмоционального окрашивания.
Эпоха глобальных долгосрочных договоров (вроде Ялты или Хельсинки) ушла. Мир вступил в эпоху временных сделок под конкретные задачи:
- С Европой: Отношения строятся исключительно по принципу «товар — деньги». Никакого общего гуманитарного, культурного или ценностного пространства. Если Южной Европе нужен газ, а России — конкретные компоненты, сделка совершается под жесткие гарантии и предоплату. Как только выгода исчезает — сотрудничество прекращается. Доверие исключено из уравнения внешней политики.
- Пекин — это не «брат навек», а временный попутчик в демонтаже американской гегемонии. У Китая свои жесткие национальные интересы. Россия выстраивает с ним глубокий прагматичный тыл, но без идеологических иллюзий, четко контролируя баланс сил в Центральной Азии и на Дальнем Востоке.
Сегодня, когда США пытаются удержать угасающее мировое господство, России выгодно использовать ресурсы Азии и лазейки в Европе для обнуления американского потенциала. Завтра, если маятник качнется, Россия так же прагматично закроет или откроет другие направления, руководствуясь только внутренними интересами:
- С США невозможно договориться о «соседстве», они слишком далеко. Борьба с ними ведется на системном уровне — через подрыв доминирования доллара, создание альтернативных институтов (БРИКС) и демонстрацию стратегического ядерного паритета. Цель России здесь — заставить США замкнуться в своем Западном полушарии и лишить их статуса мирового арбитра.
- Географию отменить нельзя. Европа — это вооруженный, исторически враждебный, но экономически истощающийся сосед у нашего забора. С ней Россия будет говорить только с позиции силы. Южноевропейские переговоры «второго эшелона» — это не поиск «дружбы», это разграничение зон безопасности и фиксация убытков, которые Европа несет из-за своей слепой покорности Вашингтону.
Россия переросла период, когда она пыталась быть «понятной» или «принятой» на Западе. Опыт 2014–2026 годов окончательно доказал, что суверенитет держится только на внутренней силе, самодостаточной экономике и армии. Все остальное — лишь временные декорации, в которых российские гроссмейстеры ведут свою игру, держа руку на пульсе и не подпуская никого слишком близко. Дух Анкориджа закончился в тот самый момент, когда сапмолеты президентов вылетели по своим адресам — Америка нам не друг, не партнер, а системный враг. Нужно это признать и дальше строить отношения так, как выгодно нам, а не им. Мы уже давно ушли от подавленного состояния 90-х, когда американская разведка открывала двери в любые кабинеты, а Европа пролезала в эти открытые Америкой двери, что бы дополнить влияние США в России. Крым-наш сломал американскую гегемонию, а война 2022 года на Украине полностью дополнила эту картину. Могли мы поступить иначе, не бросаться в бой? Могли, но мы теряли Россию, теряли свои буферы шаг за шагом. Сегодня же происходит иной этап — США ежедневно (именно поэтому враждебность Америки к России является системной) проверяют Россию на способность сопротивляться внешнему давлению, но страх не парализует наш народ, нашу армию, заставляя в едином порыве руководства страны и солдат на фронте двигаться вперед. Они по нам дронами и ракетами, а по ним сапогом солдата, возвращаем территории и крушим стену Pax Americana, что вызывает приступы ярости в Вашингтоне. Боязнь признать очевидное просто уничтожает Америку.
