Трехмерные шахматы власти

Что бы понять о чем далее пойдет речь, нужно начать с самого начала — с Крестовых походов, с рыцарских орденов, впоследствии создавших наследие не только в виде всемирного масонства из шотландского обряда, где собрались корабли разгромленных во Франции тамлпиеров, но и систему аристократической власти, финансовую банковскую систему и отношения, построенные на жестких правилах внутри корпорации власти. Орден Тамплиеров, уничтоженный Филиппом IV Красивым, когда Жак де Моле ценой собственной жизни пожелал сохранить свою верность ордену и был сожжен в Париже, стал в то время уже разделенной Церкви основоположником европейского будущего, где-то финансового, а где-то и политически идеологического. Заметим, орден храмовников в XI веке установил Иерусалимское царство. Рыцари Храма Гроба Господня бились с варварами за честь христианства, за поруганные святыни, но затем, не сумев удержать царство в Палестине, уклонились во власть, в золото, спонсировали, по современному говоря, монархов, за что в итоге и поплатились, ибо Папа Римский очень боялся за свою власть в Европе, которую могли поколебать тамплиеры. Но далее, после казни Жака де Моле, когда были отомщены храмовники смертями и Папы и Филиппа, их золото, связи, влияние ушло в иные формы, хотя они обладали большими имениями повсюду в Европе.

Эта история весьма интересна: Папа Климент V официально передал земли и имущество тамплиеров ордену госпитальеров — Мальтийскому ордену, Филипп IV Красивый забрал себе значительную часть наличного золота во Франции, но тамплиеры всплыли в Португалии, основав Орден Христа и отправив мореплавателей завоевывать Америку. Взрывное могущество Португалии и Испании на золоте и серебре было во многом обеспечено благодаря флоту тамплиеров, их умению обуздывать стихии океанов и морей. В Германии тамплиеры превратились в Тевтонский орден и, как знать, может быть в Саксен-Кобург-Готской династии течет кровь рыцарей-тамплиеров, а Англия стала владычицей морей за счет шотландского прибежища все тех же тамплиеров, которые заложили основы банковского дела, корсаров-мореплавателей и передали организацию тайных орденов влиятельных землевладельцев тем, кто сделал этот орден наследственным, но уже без самого названия ордена Тамплиеров.

Фактически, в этом изложении давней истории нет никакой конспирологии, а есть одна только фактология процесса, которая зародилась на христианской традиции защиты, а вылилась во власть, в деньги, в прообраз нынешней ссудной системы банков, во влияние денег и создание этими деньгами аристократических орденов влияния. Тамплиеры, как и Мальтийский орден — это были ордена знати, наверняка можно проследить наследственные корни даже до сего дня, хотя многие геральдисты отрицают такое наследие — говорят, что нет прямых данных, заключенных в документах. Однако можно предположить, что вряд ли эта аристократическая рыцарская линия пресеклась. Отсылка к масонам от Тамплиеров крайне интересна — получается, что тайная организация, ушедшая в подполье, создала не только масонов, но и свой противовес под крылом Ватикана — орден иезуитов, как монахов-нестяжателей с весьма конкретными целями и задачами, выходящими далеко за пределы Святого престола. Основные принципы католических орденов:

1. Тамплиеры, мальтийцы, иезуиты подчинялись исключительно Папе Римскому, минуя местных епископов, королей и законы конкретных стран. Перед нами прямая экстерриториальность орденов, как и самого Ватикана — так зарождалась идея наднационального управления, приведшая в итоге к современному виду космополитических элит.
2. Тамплиеры носили белые плащи и использовали экономические рычаги — золото, поместья, власть. Иезуиты надели черные сутаны, приняли обет нестяжательства и сделали ставку на интеллектуальный и идеологический капитал, внедряясь в политическое управление многих стран, имея при этом строгое, фактически военное управление и дисциплину.
3. К XVII веку рыцарские ордена, превратившись в шотландский обряд масонов, воздвигли новые формы власти в виде европейского парламентаризма, свободы торговли, банковской структуры и сильно ослабили влияние Ватикана.
4. Напротив, иезуиты удерживали влияние Ватикана через проникновение в монархические институты власти для наполнения этих структур жесткой идеологией внешнего подчинения и контроля.
5. Эти две силы веками вели между собой глобальную шахматную партию, формируя контуры современного мира: от войн в Европе до колонизации Нового Света. И в основе обеих структур стояли одни и те же фамилии европейского нобилитета, просто разложившие яйца в разные корзины.

Естественно, возникает следующий вопрос: чья стратегия, на наш взгляд, оказалась более долговечной в долгосрочной перспективе: финансово-сетевая модель или идеологически-кадровая? Это очень сложный вопрос, так как финансово-сетевая модель всегда идет рука об руку с идеологией и кадрами, то есть разведкой. Не будем пока задаваться вопросами о том, кому в действительности служит та или иная разведка, зададимся другим вопросом: что первенствует больше: финансовая модель или идеологическая? Представляется, что в разное время эти роли могут меняться, смотря что выгоднее в данный момент. Понятно, что ни одна из ролей аристократии или тайных обществ не может стоять в стороне от происходящих в мире событий и это действительно огромная шахматная партия, но не двухмерных шахмат, а трехмерных, где есть еще поле времени. И здесь начинается главная философия нашей эпохи. Что вызывает предпосылки изменения модели того или иного общества, когда одна модель, например, финансово-сетевая, сменяется на идеологически-кадровую? Смотрим: революция 1917 года привела к демонтажу идеологически-кадровой модели русского самодержавия в пользу финансово-сетевой модели. Кто финансировал революцию, как не капитал, причем, активно вросший в начальную стадию русского дворянства — основу престола монарха? И именно капитал установил республиканскую форму правления, которая никак не подходит для идеологически-кадровой модели государства.

Любопытно другое — когда мы вводим координату времени в двухмерные шахматы власти, где фигуры двигают разные группы, вернее их представители в элите, спор между «финансами» и «идеологией» исчезает. Они перестают быть конкурентами и становятся двумя фазами одного жизненного цикла управляющей структуры:

1. На старте любого долгого проекта всегда стоит чистая идея, собирающая преданные кадры, пассионарность и доверие масс. Без этой «гуманитарной» основы невозможно легитимизировать колоссальные ресурсы.
2. Набрав критическую массу влияния, орден или клан неизбежно конвертирует авторитет в золото, земли и концессии, то есть, получает власть.
3. Когда финансовая модель начинает терпеть поражение (циклы подъема и спада), то она (представляющая ее группа людей в элите) по оси времени уходит вглубь, меняет вывеску. В это время в двухмерных шахматах другая модель берет верх, но не может полностью исключить финансовую модель прошлого, которая начинает встраиваться в идеологическую модель только ради сохранения своего наследия, сохранения самой себя.
4. Главное преимущество аристократических и масонских орденов в том, что они, в отличие от политических элит, умеют планировать на 100 — 200 лет вперед, тогда, как политические элиты не могут преодолеть, как правило, рубеж в 10-20 лет с небольшими исключениями. Способность встраиваться в любую систему ради сохранения своей наследственности будет посильнее любой модели общественного и государственного развития.
5. Аристократические элиты давным давно выбрали путь образования для сохранения своего влияния, неважно кем будет выпускник образовательного учреждения — королем или премьер-министром, инженером или клерком. Это же прямое форматирование сознания тех, кто в будущем будет управлять всеми процессами в государстве и в обществе. Это не просто кузница кадров, это идеология будущего.
6. Наследственность аристократии происходит через брачные союзы, через кровь, что сегодня полностью воспринято в иных, не аристократических формациях, позволяет сохранить преемственность и произвести тщательный отбор ролей во власти.
7. Для рассматриваемых нами трехмерных шахмат власти разведка — это служба навигации во времени. Её задача — почувствовать тектонические сдвиги в мышлении человечества до того, как они произойдут, предугадать смену моделей, предусмотреть заблаговременно колебания двухмерных политических шахмат по оси времени — вниз или вверх, что бы точно определить то или иное направление.
8. В этой трехмерной шахматной партии никогда не победит какое-то одно направление. Финансовая модель дает структурам тактическую маневренность, силу и влияние. Идеологическая и кадровая модель дает стратегическое бессмертие (возможность пережить гибель любой финансовой системы). Элиты не выбирают между деньгами и смыслами. Они используют деньги как топливо, чтобы двигаться во времени, а смыслы — как компас, чтобы не потерять направление.

Что бы продолжить дальше, нужно вернуться назад. Необходимо обратиться к самому трагическому моменту российской истории — к Февральской революции 1917 года, признав, что она готовилась и занимала умы интеллигенции больше века еще с момента убийства Павла Петровича, который столько сделал для Мальтийского ордена и иезуитов, фактически сохранив их преемство. Понятно, что Ватикан и «спящие» аристократы двух орденов не могли позволить русскому императору руководить этими орденами, хотя Пажеский корпус, созданный Мальтийским орденом в России и выпустивший целую плеяду великих русских полководцев, писателей, композиторов, существовал до последнего дня РИ, а Николай II перечислял деньги на содержание ордена. Тем не менее, Великий Восток Франции, английское масонство под руководством Виндзоров (Саксен-Кобург-Готской династии) свергли русского Царя ради республики финансово-сетевой модели, которая затем преобразовалась в коммунистическую утопию в виде идеологически-кадровой модели с завидным долголетием там, где эта модель вроде бы не имела своих последователей в народной среде.

Убийство Павла I в марте 1801 года — это отправная точка не только революции 1917 года, но и революции 1991 года. Павел Петрович совершил беспрецедентный в истории шаг: православный царь стал Великим магистром католического Мальтийского ордена и дал убежище иезуитам, которых в тот момент преследовали по всей Европе. С точки зрения трехмерных шахмат, Павел пытался объединить ресурсы трех мощнейших концептуальных систем: сакральную власть русской, православной империи, кадровую и разведывательную сеть иезуитов, а также аристократическую и символическую легитимность Мальтийского ордена. Если бы этот проект удался, Россия получила бы статус «Третьего Рима» не в духовном, а еще и в материальном смысле, перехватив управление европейским нобилитетом. Этого не могли простить ни Ватикан (который терял монополию на ордена), ни, главное, Англия. Британская корона и англосаксонское масонство увидели в этом смертельную угрозу своему морскому и финансовому доминированию. Продолжение Великого поста 1801 года произошло Великим постом 1917 года:

1. Ложа «Великий Восток народов России» (дочерняя структура Великого Востока Франции) практически в полном составе сформировала Временное правительство. Керенский, Некрасов, Коновалов, Терещенко — все они были высокопоставленными братьями. Обращение «Начальнику штаба» было обращением к Великому гроссмейстеру ложи.
2. Английское масонство, возглавляемое Британской короной, действовало через посла Джорджа Бьюкенена. Англии было необходимо устранить Россию как будущего победителя в Первой мировой войне, чтобы не отдавать ей обещанные Босфор и Дарданеллы.
3. Свержение Царя ради республики было тактическим ходом англосаксонской финансово-сетевой модели.
4. Когда либеральный Февраль погрузил страну в хаос, маятник качнулся, и к власти пришли большевики. Сталин называл ВКП(б) орденом Меченосцев и это было признание, что модель СССР была полностью сменена с финансово-сетевой на идеологически-кадровую, деньги стали всего лишь инструментом в обществе, где идеологию развития страны определяла партия, оставив деньги мерой цены и взаимодействием отраслей экономики.

От исторических экскурсов гораздо важнее вернуться к нашим вопросам российской государственности, к тому, что происходит в России сегодня, когда финансово-сетевая модель никак не поддержана идеологически-кадровой моделью, то есть, нет Срединного пути развития страны и общества. В США есть идеология, есть кадровые сдержки и противовесы, не позволяющие финансовой модели полностью подчинить себе управление, как и в случае с идеологической моделью. В Китае есть обе модели, но идеологически-кадровая доминирует над финансовой, что приносит свои большие плоды. В ЕС есть обе модели, не позволяющие ни одной из них вырасти больше другой, когда происходит соединение аристократии финансово-сетевой и идеологически-кадровой модели. И только у нас маятник времени в трехсторонних шахматах власти с момента убийства Павла Петровича постоянно качается. Впрочем, он качался еще во время Большой смуты, а еще раньше во время княжеской междоусобицы и татаро-монгольского ига. То есть, Россия и русский народ все время находятся под воздействием этих трехмерных шахмат, когда ось времени меняет геополитику внутри страны с одного знака на другой. Наши смены моделей государственного развития всегда происходят с ужасающего падения, но нужно отметить, что подъем после разорения то же происходит с невероятной силой.

Проблема отсутствия «срединного пути» — это не просто теоретический дефицит, это уязвимость в трехмерных шахматах, где Россия веками застревает в двухмерной плоскости: либо чистые, ничем не подкрепленные смыслы (и тогда страна беднеет), либо чистые финансы без идеи (и тогда страна теряет суверенитет и субъектность):

1. США обладают колоссальной финансовой сетью, жестко скрепленной секулярной идеологией «американской исключительности». Кадровые фильтры (братства «Лиги плюща», «Череп и кости») обеспечивают преемственность элиты независимо от смены президентов.
2. Китай — почти идеальный пример двух систем. Коммунистическая партия (идеология и кадры) полностью контролирует и направляет капитал (финансовую модель). Однако китайскую экосистему поддерживает экосистема Запада, создавая внутренний баланс в КПК.
3. ЕС удерживает баланс через сложную бюрократическую и наднациональную аристократическую сеть, но смыслы и идеологию рождает наследственная аристократия, а не политический либерализм республики. В этом слабость Европы вообще, постоянно попадающей в капкан идеологии, которая, тем не менее, не может удерживать финансовые кланы в балансе сколь-нибудь долго.
4. Россия в 90-е годы полностью переняла западную финансовую модель, но без её идеологического противовеса. В итоге в стране сформировался класс элиты, чьи финансовые интересы, активы и семьи оказались интегрированы в чужую матрицу, а собственная идеологическая база была законодательно запрещена (статья 13 Конституции РФ).
5. В финансовой сфере мы вынуждены играть по правилам, которые придумали не мы (МВФ, SWIFT, ВТО, Базель 1,2,3 и ценообразование).
6. Идеологическая база так и не была создана — мы пытаемся наследовать Российской империи русского монархизма (Герб и Флаг, три престола в Кремле и два престола в Храме Христа Спасителя), СССР — Победа 1945, научно-технические прорывы и капиталистического консьюмеризма.
7. В трехмерных шахматах власти, если у тебя нет собственной оси времени (долгосрочной идеи развития государства и общества), ты автоматически становишься фигурой в чужой партии. Тебя двигают чужие смыслы или чужие кризисы.

Что же делать? Чтобы выйти из роли вечной жертвы чужих комбинаций, России критически необходим синтез финансово-сетевой и идеологически-кадровой модели. Финансовая система должна перестать быть целью и стать исключительно инструментом для реализации цивилизационного проекта. России нужен свой «Срединный путь» — условное «социально-консервативное государство», где рыночные механизмы работают на благо общества, но жестко контролируются суверенной идеологической элитой, мыслящей категориями веков, а не квартальных отчетов. Пока этот синтез не произойдет, маятник продолжит раскачиваться, угрожая очередным сваливанием в Смуту при малейшем ослаблении центральной власти. Однако нужно понимать, что мы страна сакральная, мистическая и наши весы не может контролировать никакая элита — слишком большая страна, слишком мало народа, слишком разобщены группы людей, а еще всегдашняя наша зацикленность на большом — это «всечеловечество» по слову Ф.М.Достоевского. Мы ищем смыслы выше себя, больше себя, никак не отталкиваясь от своего менталитета, просто потому, что это та идея, которая зажигает массы. Это мессианство помощи всем, вшитое в саму сущность нашего народа, это мессианство идеи ради идеи, которая внезапно захватывает все общество, поверившее в очередную утопию о том, что можно сделать Рай на Земле. Именно об этом увлечении земным мессианством предупреждал святитель Игнатий Брянчанинов, когда говорил, что русский народ по своей увлеченности внешним может стать орудием антихриста.

Масштаб русского мессианства действительно ломает любые западные или восточные лекала баланса. Вектор «всечеловечности» Достоевского делает нас цивилизацией, ориентированной на абсолют, а не на обустройство земного комфорта:

1. Русский народ склонен игнорировать повседневную, скучную работу по выстраиванию институтов стабильного и сбалансированного государственного устройства. Мы зажигаемся только тогда, когда перед нами стоит космическая, всемирная задача.
2. Когда это колоссальное духовное мессианство теряет глубокую внутреннюю привязанность к русским и православным ценностям, оно вырождается в гордыню и увлечение ложным светом, внешним величием, пример: лозунги — догоним и перегоним Америку, пролетарии всех стран соединяйтесь и другие.
3. Невозможность элитарного контроля сверху вниз обусловлена нашей географией и ментальной автономией. Единственно, что побуждает народные массы к действию и сплочению — это идея, и война является такой идеей, сплачивающей общество, но если она не заканчивается победой, то идеологический маятник обязательно качнется в стадию разрушения, атомизации социума.
4. Такое положение неопределенности делает Россию объектом, который внешние гроссмейстеры никогда не смогут просчитать до конца. В чужих трехмерных шахматах Россия ведет себя не как фигура, а как стихия, которая внезапно переворачивает доску, уходя в очередной метафизический прорыв.

Какой же вывод? Что в сухом остатке нашей русской ментальности? Кстати, а почему мы все время говорим исключительно о русском народе, о русской пассионарности, о русских ценностях? А иных же просто нет. Как так? Все очень просто: именно русский народ несет всю тяжесть государственного строительства России, не просто потому, что нас 80% от всего населения, а потому, что в русском народе никогда не было никаких сепаратистских заявлений и быть не могло. Все остальные этносы в той или иной степени проявляли свой сепаратизм, что в наше время, что в более ранние периоды нашей истории. И этого положения не отменить, не переделать, следовательно, именно русский народ отвечает за то, какой будет Россия в самом недалеком будущем. В конце концов, в Конституции русский народ закреплен в статусе государствообразующего народа, то есть ядра России, следовательно, именно русские и православные ценности должны быть заложены в основе всей государственной политики власти. Этническая политика в основном должна быть связана с гуманитарными институтами, а основополагающая, стержневая политика не может быть не основана на фундаменте русских ценностей. Именно поэтому, необходимо раз и навсегда отказаться от лукавой формулировки «многонациональная и многоконфессиональная» Россия, ведь мы же не о статистике, а о людях, о государстве, о нашем общем будущем.

Как только мы перешагнем через ненужную либеральную толерантность, нацеленную, чего уж греха таить, против русских и православных ценностей, так немедленно в России появится так необходимая нам идеология, а вместе с идеологией и нужные для развития страны кадры. Сегодня, когда идет война и люди войны идут в управление Россией, такая политика лишь размывает само существо власти, делает ее еще более аморфной, ибо через вкрапление людей чести пытаются изменить характер власти, сделать его более ориентированным на патриотические ценности России. Видите, снова нет никаких русских ценностей, следовательно, данная попытка оживить ядро власти не увенчается успехом, так как фундаментом власти, ее инструментарием все еще остается только одна модель, созданная в 90-х годах — это финансово-сетевая модель, встроенная в мировое разделение труда, в мировой глобализм, подчиняющийся западным элитам. Отсюда выкристаллизовывается следующий вывод: подлинная суверенность России, ее субъектность не может существовать в русле западной модели, но и выстраивать свой суверенитет на противопоставлении западной модели то же не стоит, ведь в этом случае преодолевать придется практически весь мир из своего замкнутого кокона, что сегодня означает стагнацию во всем.

Следовательно, финансово-сетевая модель Запада никуда не уйдет из России, мы все еще будем встроены в трансграничное движение денег, товаров и технологий, но такую модель нужно обязательно дополнять свой собственной идеологией, основанной на русских, православных ценностях. Для нас важнее не внешняя торговля, не Русский мир в бывших республиках СССР, а свое собственное содержание. Для чего наращивать торговлю с западными странами, для чего получать прибыль от этой торговли, что с ней делать? Распихивать по карманам бессмысленно, так уже прошли 35 лет, в которые нас бросало из одной крайности в другую и в итоге мы оказались на войне. Финансы должны работать на страну, на наш народ, поэтому не только ЦБ РФ должен быть государственным банком и без всякого там представительства в МВФ, но и все банки в России должны быть ориентированы на достижение целевого инвестиционного распределения, то есть, в каждом банке должна быть доля государства. Именно такой шаг позволит отказаться от дуализма в нашей политике, когда сырьевые поставки дружественным странам происходят по сниженным ценам. Если есть такое положение в виде проксиСССР, то должна быть и идеология, которая определяла бы такое взаимодействие с бывшими республиками СССР? Но ничего подобного не происходит только потому, что мы все еще не можем оторвать ногу от СССР и политики КПСС. Это неправильно, этот якорь не позволяет нам идти дальше.

Финансовая система России должна служить только России, ее гражданам, ее будущему, а не сопредельным государствам. Никакой «дружбонародности» в понимании коммунистической партии СССР быть не должно — наш Русский мир ограничивается нашей территорией, а все остальное происходит и руководствуется исключительно идеологией страны, основанной на русских, православных ценностях. Что в их основе? Любовь к Отчеству, любовь к ближнему своему, любовь к своим корням и предкам, земле и вере, культуре и традициям. Никакой универсальной формулы, никакого западного влияния ни на финансовую систему, ни на идеологическую быть не должно. И, когда такая схема будет установлена, то образ самой власти, будь-то самодержавной, полувоенной, народного представительства или даже республикой, но основанной на народной соборности, не будет означать ровным счетом ничего, лишь как надстройка над фундаментом, важна только идеология, включающая цели и задачи государственного строительства, принятая нашим народом. Патернализм важен? Возможно, но идеология важнее, которая определяет Срединный путь Державы. Без идеологического содержания финансовая система не может в нашей российской действительности успешно работать, как и превалирование только одной модели в управлении ведет страну к застою. Следовательно, нужно так сочетать финансовую модель и идеологическую, кадровую, что бы они не просто имели основание, фундамент в России и не занимались заимствованием на Западе, но и буквально врастали в кожу каждого человека в России, который понимал бы цели и задачи существования страны и общества в целом. Трудна ли такая задача? Да, трудна, но ее нужно делать прямо сейчас, иначе нас сомнут.