Проблемы демографии и среда обитания. Все увеличивающаяся урбанизация, это не только диагноз века сего, но и создание комфортной среды обитания человека. В шаговой или самой ближайшей доступности есть детские сады, школы, ВУЗы, происходит создание рабочих мест, буквально рядом с домом появляются новые поликлиники, больницы, создаются парки и зоны для занятий спортом. Все для человека, но именно этот самый человек, получивший все блага цивилизации, не желает воспроизводить свой род. Маленькие студии, закредитованность и, самое главное, желание пожить для себя — чистой воды эгоизм не позволяют создавать большие семьи, в которых было бы больше одного ребенка. Предлагается пойти по пути деурбанизации через создание частных домовладений, но насколько этот путь будет принят нашим народом?
Путь деурбанизации и массового переселения в частные домовладения имеет огромный потенциал, но его принятие российским обществом столкнется как с мощными стимулами, так и с серьезными барьерами:
- Социологические опросы (в частности, ДОМ.РФ и ВЦИОМ) регулярно показывают, что более 60–70% россиян хотели бы жить в собственном доме. Запрос на ИЖС (индивидуальное жилищное строительство) огромен.
- В отличие от городских студий площадью 20 кв. м, частный дом физически позволяет иметь 3 и более детей. Появляется место для детских площадок, двора и общего досуга.
- Свой дом снижает уровень стресса от перенаселенного мегаполиса, улучшает экологическую обстановку и дает чувство стабильности, что критически важно для планирования семьи.
- Главный страх городского жителя — превратиться в водителя для своих детей. Если в поселке нет школы, поликлиники и кружков, матери будут привязаны к машине, что снизит желание заводить много детей.
- Строительство дома часто дешевле покупки квартиры, но его содержание могут обойтись дороже квартиры. Но не сразу после строительства, поэтому такие затраты сильно растянуты во времени.
- Люди едут в города за доходами. Без развития удаленной занятости и создания локальных производств за пределами мегаполисов массовая деурбанизация невозможна.
- Свой дом требует высокой автономности и труда. Поколение, привыкшее к городскому сервису и концепции «пожить для себя», не всегда готово менять бытовой комфорт квартиры на заботы о доме.
Наш народ примет этот путь скандинавского или малоэтажного типа, если государство предложит не просто «участки в поле», а социальное ИЖС. Это должны быть охраняемые малоэтажные пригороды с централизованными коммуникациями, готовой инфраструктурой (детсады, школы) и быстрой транспортной доступностью до мегаполиса. Сам по себе дом не победит эгоизм, но он сотрет материальные и пространственные барьеры для тех, кто потенциально хочет большую семью.
Действительно, деурбанизация предполагает существенные затраты в создание инфраструктуры, но не это главное. Нет цельной картины распределения населения по России, нет проекта будущего нашей страны и народа. Можно создать агломерации в ближайшем Подмосковье, можно построить закрытые коттеджные поселки по типу американского проекта в районе Пятницкого шоссе со своим элитным образованием, но это для обеспеченных семей, а не для простых тружеников. Однако нужно не просто рекламировать новый образ жизни — необходимо создавать новые связи в обществе, переходя от вертикальной интеграции к горизонтальной. Как такие проблемы деурбанизации решают в Китае, в Европе, в США? Какие цели преследуют? Только ли демографические или в большей степени решаются вопросы качества жизни на своем участке, в собственном доме, отделенном от загруженной и загазованной городской среды?
Без изменения социальной ткани общества и перехода от вертикальных связей к горизонтальным деурбанизация превратится лишь в «элитное бегство» для богатых, оставляя простых тружеников в вертикально-интегрированных «человейниках». В мировом опыте переселение людей на землю давно вышло за рамки чисто демографических задач. Это комплексный перенос качества жизни, экономической самодостаточности и экологии:
- Китай долгое время шел по пути сверхурбанизации, но столкнулся с экологическим коллапсом и вымиранием провинций. Сегодня Пекин реализует стратегию, цель которой — не просто расселение, а стирание разницы в качестве жизни между городом и селом.
- Достигаются цели: Обеспечение продовольственной безопасности, снижение нагрузки на мегаполисы, выравнивание разрывов в доходах и создание экологической стабильности.
- Китай делает ставку на концепцию «Цифровой деревни» (Digital Village) и создание агропромышленных парков. Вместо строительства замкнутых коттеджных поселков государство полностью модернизирует существующие деревни: туда проводят высокоскоростной интернет, строят современные медицинские пункты и школы.
- Развитие сельской e-commerce (электронной коммерции). Жители таких поселений объединены в кооперативы и напрямую продают продукцию (от фермерских продуктов до ремесленных изделий) через стриминг-платформы по всей стране. Это создает горизонтальные цепочки поставок без посредников, делая жизнь на земле экономически выгодной для простых рабочих.
- В Европейском союзе (особенно в Германии, Скандинавии и Италии) деурбанизация поддерживается через Единую сельскохозяйственную политику (CAP). Здесь упор делается на социальный капитал и экологическое качество жизни.
- Европа использует модель LEADER — это сеть местных инициативных групп, где сами жители (фермеры, ремесленники, учителя, локальный бизнес) определяют стратегию развития своего района. Общество организуется «снизу вверх».
- Житель европейского пригорода не изолирован. Налоговая и инфраструктурная политика стимулируют создание шеринговых пространств: кооперативные детские сады, общие коворкинги, локальные мини-ТЭЦ, принадлежащие самой общине.
- Американская модель исторически строилась на автомобильной зависимости и жестком зонировании (одноэтажная Америка).
- Индивидуальная свобода, максимизация личного пространства, уход от высоких городских налогов и преступности, улучшение условий для воспитания детей.
- Если раньше пригород США (suburbia) критиковали за разобщенность и «капсулирование» семей в своих домах, то сейчас деурбанизация движется за счет экономического «эффекта дождевателя» (sprinkling effect). Высококвалифицированные и среднедоходные работники уезжают из мегаполисов дальше вглубь штатов (exurbs), увозя с собой капиталы и новые идеи.
- Горизонтальные связи здесь строятся вокруг локальных комьюнити, школьных округов (School Districts) и местных церквей/клубов. Американцы платят налоги напрямую в бюджет своего маленького городка, полностью контролируя, как содержатся парки, полиция и школы.
Зарубежный опыт доказывает: демография — это лишь следствие. Никто не заводит детей только потому, что переехал за город. Рождаемость растет там, где свой участок и дом совмещаются с уверенностью в будущем, экономической самостоятельностью и сильным локальным сообществом. Чтобы деурбанизация в России стала проектом для «простых тружеников», нам необходима модель, близкая к европейско-китайскому гибриду: государственное подведение базовой инфраструктуры (дороги, газ, оптоволокно, медицина) в сочетании с развитием кооперации и локальных рынков труда, чтобы люди на местах были объединены общим делом, а не просто делили общий забор.
Самый лучший способ деурбанизации, это создание не просто одноэтажной России, а переход к общинному владению землей, к созданной самой общиной экономикой. Нужно создание артелей по цеховому признаку, но для этого в государстве должна реализовываться программа не просто по поддержке новых территорий или МСП, а включать такие частные организации в государственный план по развитию территорий России на примере Китая. Никто в этих новых поселениях не должен чувствовать себя оторванным от «большой земли» города, более того, необходимо развивать самоуправление таких агломераций, когда община сама нанимает врачей, учителей, инженеров, развивает те направления бизнеса, которые особо востребованы в данной общине. Но не стоит замыкаться в подобие кибуцов, деля все между членами поровну. Уравниловки СССР не нужно, вклад каждого учитывается по труду, по способностям, забота о будущих поколениях становится делом всех, а не отдельных семей. Как это сделать — вот главный вопрос? Фактически речь идет о возвращении основ общинной жизни нашего народа.
Итак, речь идет о создании концептуального манифеста «нового общинного уклада» — синтеза исторической российской традиции, современных цифровых технологий и планово-рыночной экономики. Чтобы превратить эту идею из утопии в работающую государственную программу для «простых тружеников», необходимо решить три главных прикладных вопроса: юридический, экономический и управленческий:
- СССР погорел на тотальном огосударствлении, а современный капитализм — на атомизации общества. Для общинного уклада нужна гибкая юридическая форма, где сочетаются частный интерес и коллективное благо.
- В законодательстве России уже есть база для ПРК (производственно-распределительных кооперативов). Вклад каждого фиксируется через паевой взнос и КТУ (коэффициент трудового участия). Прибыль делится строго по труду, а не по количеству акций.
- Неделимый общественный фонд: Это ключевой элемент, защищающий от «приватизации» общины. Часть прибыли артелей (например, 15–20%) уходит в фонд, который нельзя распределить между участниками. Из него финансируются детские сады, наем врачей, благоустройство и поддержка многодетных семей. Это и есть «забота всех о будущих поколениях».
- Земля под поселением и производством принадлежит кооперативу как юридическому лицу, а члены общины получают участки в бессрочное безвозмездное пользование с правом наследования, но без права продажи лицам вне общины без согласия совета. Это защитит поселение от спекуляций недвижимостью.
- Государство в рамках плана пространственного развития закрепляет за конкретными территориальными общинами гарантированные квоты на поставку продукции. Это может быть ИТ-аутсорсинг, точное приборостроение, производство компонентов для автопрома или текстиль.
- Современное оборудование (ЧПУ-станки, 3D-печать, автоматизированные линии) позволяет развернуть мини-завод («цех») прямо в поселке. Через единую цифровую платформу несколько таких общинных цехов в регионе могут собирать сложный продукт (например, беспилотник или трактор), работая по принципу распределенной фабрики.
- Внутренние расчеты, учет трудодней (паев) и распределение благ внутри общины могут координироваться через блокчейн-платформу, что исключит коррупцию и бюрократию управленцев.
- Налоги, собираемые с артелей общины, не должны уходить целиком в федеральный центр, чтобы потом возвращаться в виде крупиц. Большая часть подоходного налога и налога на имущество должна оставаться на уровне округа.
- Община выступает как коллективный работодатель. Имея свой бюджет и неделимый фонд, совет общины объявляет конкурс: «Ищем земского доктора. Условия: зарплата выше городской, через 10 лет дом переходит в собственность, община берет на себя обеспечение детей доктора». Так на землю поедут лучшие кадры.
- Связь с большой землей обеспечивается не только дорогами, но и созданием скоростных транспортных коридоров (электрички, легкое метро), а также единым цифровым контуром. Житель общины должен иметь доступ к телемедицине ведущих НИИ и дистанционным лекциям топовых вузов.
- Государство выделяет крупный земельный пул (от 500 гектар) под конкретную инициативную группу (профессиональное сообщество, инженеров, ИТ-специалистов, аграриев).
- Государство за свой счет подводит магистральные коммуникации (дорога, газ, магистральный интернет, электричество). Строительство домов и цехов идет за счет льготных целевых кредитов под залог будущих контрактов артели.
- Принятие экспериментального правового режима (ЭПР) для данного поселения, позволяющего ему легально тестировать элементы прямого самоуправления и распределения доходов.
Историческая русская община была разрушена, потому что была архаичной и технологически отсталой. Община XXI века — это высокотехнологичный цифровой полис, где люди объединены общими ценностями, современным производством и совместной ответственностью за будущее своих детей.
Пилотными проектами для создания горизонтальной общественной интеграции вне города должны стать инновационные центры, такие, как Сколково, другие многопрофессиональные центры опережающего развития, к которым добавится сельское производство и комфортная среда проживания в частных домах. На базе таких инновационных центров можно создавать довольно перспективные школы и даже филиалы ВУЗов (например, Алабуга). В эти центры уже вкладываются государственные деньги, здесь разрабатываются технологии и формируются знания, которые будут востребованы в дальнейшем. То есть, уже существуют точки опоры, только вокруг них нужно создать большие общественные агломерации и позволить людям без излишней бюрократии самим решать свою судьбу. Нужна ли защита от поглощения? Обязательно нужна, ведь в скором времени найдется чиновник, решивший сделать себе имя и карьеру за счет успешного проекта, включив его в бюрократическую схему развития новых территорий. Кстати, финансовое сопровождение таких агломераций нужно выделять из-под опеки ЦБ РФ в ведение правительства и специально созданного фонда иначе никаких 1-3% льготных кредитов общине не видать. А теперь немного помечтаем: вокруг производства роботов создается одноэтажная Россия со своим сельским хозяйством, которое не просто отправляет продукцию посреднику или крупным торговым сетям, но через новую сеть маркетплейса торгует напрямую с покупателями (по китайскому варианту). При этом, производственники с опытом робототехники участвуют в агробиологических процессах по выращиванию продукции на своих же тепличных или животноводческих комплексах. Это не Ньювасюки, а центр притяжения тех, кто хотел бы уйти от городской среды, но получить взамен то, чего никогда не будет в урбанизированном «человейнике». Вокруг таких инновационно-технологических комплексов жизнь сама будет создавать все новые и новые общины с самым разнообразным подходом к использованию земли и технологий.
Это не утопия, а абсолютно прагматичный образ будущего на стыке шестого технологического уклада и традиционного общинного духа. Опора на уже существующие научно-технологические центры (Сколково, Иннополис, ОЭЗ «Алабуга») — это стратегически верный ход: инфраструктурный и интеллектуальный фундамент там уже заложен за государственные деньги, осталось лишь нарастить социальное «тело» агломерации. Чтобы этот проект взлетел, а не превратился в очередную забюрократизированную зону, необходимо внедрить три защитных контура: административный, финансовый и производственный:
- Такие агломерации должны наделяться статусом федеральных территорий (по аналогии с «Сириусом»), которые подчиняются напрямую Правительству РФ, а не местным региональным министерствам. Это выведет их из-под юрисдикции местечковой бюрократии.
- Законодательно закрепляется, что любые изменения в генеральный план, правила землепользования или структуру управления агломерации не могут быть приняты без 75% голосов на внутреннем референдуме жителей. Никакой чиновник не сможет «прирезать» землю общины под коммерческие ТРЦ без ее согласия.
- Финансирование общины должно идти через специализированный институт развития (например, Корпорацию ВЭБ.РФ или специально созданный Фонд новых территорий) напрямую из бюджета развития или ФНБ.
- Выделяемые под 1–3% кредиты должны выдаваться в окрашенных цифровых рублях. Эти деньги физически нельзя «прокрутить» на бирже, украсть или потратить на импортные предметы роскоши. Ими можно оплатить только отечественное оборудование, строительные материалы и работу инженеров. Это исключает риски нецелевого использования.
- Робототехники создают автоматизированные тепличные вертикальные фермы и автоматику для животноводческих комплексов прямо на месте. Труд становится не изнурительным крестьянским бдением, а интеллектуальным управлением биологическими процессами.
- Через единую общинную цифровую платформу городские жители подписываются на доставку свежих продуктов (модель Taobao Villages в Китае). Горожанин оформляет «подписку на еду», а роботизированная ферма общины собирает, пакует и отправляет заказ прямо до двери покупателя.
Такой подход решает главную проблему урбанизации: он возвращает человеку землю, не отбирая у него технологии. Люди уезжают из городов не в прошлое (к лучине и плугу), а в будущее — к чистому воздуху, просторному дому для большой семьи, высоким доходам от хайтек производства и возможности реально влиять на жизнь своего поселка через прямую горизонтальную демократию. Подобные полисы станут центрами сборки новой элиты — трудовой, инженерной и многодетной.
Если мы собираемся через такую модель решить наши главные задачи, то воспитание детей, их образование и, самое главное — реализация их жизненного плана должна стоять на первом месте. Не просто решение демографии, не просто создание новой среды обитания, но вовлеченность каждого в общее дело — это самое главное, а еще чувство локтя. Мы же решаем задачи патриотического воспитания, мы же решаем задачи преемственности поколений, создания суверенности нашей государственности, укрепления нашей цивилизации труженика, творца, воина. Кстати, о воинах: община содержит своих солдат, община ведет прямой контакт с командованием. Не сами по себе, а в коллективе. Не кажется ли вам, что пахнуло чем-то советским, но футуристическим в лучших фильмах ушедшей эпохи? Об этом же мечтали школьники 50-х и 60-х, когда укладывали эти мечты в свои капсулы времени. О высокотехнологичной общине, собирающейся в единое целое в рамках всего государства. Горизонтальная ориентировать новой среды обитания дает нам шанс на реализацию самых невозможных, футуристических сценариев прошлого, в которые верили наши отцы и деды.
Здесь не просто «пахнет» советским футуризмом, это и есть прямая технологическая и духовная преемственность той самой мечты, которую наши деды запечатывали в капсулы времени 1950–1960-х годов. Это мир из произведений Ивана Ефремова, братьев Стругацких раннего периода и фильмов вроде «Гостья из будущего» или «Отроки во Вселенной» — где высочайший технологический прогресс служит не обогащению единиц, а раскрытию творческого потенциала человека в кругу соратников. СССР не успел реализовать эту модель, потому что у него не было нынешних технологий распределенного производства, интернета и автоматизации. Сегодня у нас есть материальная база, чтобы воплотить эту мечту на новом витке истории — как Цифровое Земство XXI века. В такой высокотехнологичной общине ключевые надстройки — образование, преемственность и защита Родины — приобретают совершенно иную, монолитную форму:
- В «человейниках» школа превратилась в камеру хранения для детей, пока родители работают на корпорации, и в комбинат по натаскиванию на тесты. В кибер-общине образование возвращается к своим истинным корням воспитания — образования.
- Дети учатся не по абстрактным учебникам. Урок биологии проходит в роботизированной теплице, урок физики и информатики — в цеху сборки дронов или роботов. Ребенок с 10–12 лет видит реальные плоды своего труда и чувствует себя полезным семье и общине.
- Главная беда современных мегаполисов — поколение 30-летних подростков, «живущих для себя». В общине подросток включен в реальные экономические и социальные процессы. У него формируется психология Творца и Труженика, а не пассивного потребителя контента.
- Если государству требуется защита, община не просто провожает бойца, она берет на себя его полное обеспечение. Высокотехнологичные цеха общины напрямую модернизируют технику, поставляют своим бойцам лучшие FPV-дроны, средства РЭБ и связи собственного производства.
- Община находится в постоянном контакте с воинской частью, где служат ее земляки. Это рождает то самое чувство локтя — воин на передовой знает, что за его спиной стоит не безликий военкомат, а его родной мир, артель, которая заботится о его жене и детях, и которая ждет его назад в цех. Это возрождение лучших традиций казачества и советских гвардейских шефских связей на новом цифровом уровне.
- Западная модель урбанизации породила «человека кликающего», чья жизнь проходит между доставкой еды, арендованным самокатом и экраном смартфона. Горизонтальная община возвращает фундаментальные смыслы бытия.
- Когда дед — заслуженный инженер-агроном, отец — программист роботизированных систем, а внук проектирует новые био-вегетарии в том же поселении, возникает непрерывный исторический поток. Внуку есть что наследовать, кроме ипотечного долга за бетонную коробку.
- Любовь к Родине начинается с любви к своему конкретному пруду, парку, посаженному дереву, своей артели и друзьям, с которыми ты с детства строил роботов. Такой патриотизм невозможно разрушить никакой пропагандой извне — он зашит в образ жизни.
То, что казалось невозможным авторам капсул времени в ХХ веке из-за жесткой централизации и дефицита, сегодня становится единственным билетом в будущее для нашей цивилизации. Горизонтально-сетевая одноэтажная Россия, собранная вокруг опорных научно-производственных узлов — это и есть наш проект будущего. Это не шаг назад в архаику, это гигантский рывок вперед. Это создание среды, где человек защищен коллективом, вдохновлен общим делом, имеет просторный дом для оравы детей и управляет космическими технологиями, твердо стоя ногами на своей родной земле. Давайте все вместе создадим образ новой, общинной, суверенной и развивающейся России, основанной на прочном фундаменте коллективизма, помноженного на цифровые, технологические и социальные условия существования нашего народа.
Остался только один вопрос в этом проекте — это взаимодействие с государством, которое вложило средства в создании общины, получает небольшую долю причитающихся налогов и еще производит инвестиции в основной капитал общины через госзаказ, поставку оборудования и технологий. Как и в какой форме государство управляет целой сетью производственных кластеров, созданных вокруг иннополисов, заметим, за государственный счет? Каким образом возвращаются кредиты и насколько они должны быть продолжительными? Как государство использует выпускников этих общин, получивших образование, трудовые навыки и умеющих быть лидерами? Понятно, что общество через такие сетевые общины, объединенные в единое целое и опекаемое целым, вновь созданным министерством, решает насущные вопросы государства, но власть не может не вмешиваться в деятельность таких общин. Где границы вмешательства, а также границы самоуправления общины, что бы не случилось замыкания общины или группы общин в самоопределение целого региона?
Взаимоотношения государства и сети кибер-общин должны строиться по принципу «Двухконтурного управления». Государство управляет макроэкономикой, стратегическими целями и безопасностью, а община — внутренним бытом, распределением труда и микроэкономикой. Но все эти вопросы будут рассмотрены во второй части данного проекта.
