Поговорим о миграционной проблеме. В донельзя толерантной Германии выходит фильм «Гражданин мститель» об американце, расправляющемся с мигрантами, нарушившими закон, в то время, когда их оправдывает система правосудия. И это отличный срез с европейского общества, вынужденного жить под давлением, как своих властей, так и миграционного лобби. Причем, во многих странах уже привели расчеты, что выходцы из стран Ближнего Востока и Центральной Азии не дают экономике ничего, кроме запредельных затрат на существование во многом агрессивной диаспоры мигрантов. Почему агрессивной? Потому, что в Европу, как и в Россию попадают те, кто не могут заработать у себя на родине, кто не может заработать в тех странах, где труд мигрантов выгоден экономике, но отношения по взаимодействию с мигрантами жесткие и прямые. В Европе, как и в России действует программа ООН по помощи беднейшим слоям населения других стран, но по итогу разрушается культурная, нравственная и цивилизационная основа тех государств, что принимают мигрантов, в среде которых активно действуют проповедники радикальных взглядов. Причем, не остались в стороне даже США, где мигранты уже заняли целые либеральные штаты, такие, например, как Калифорния и живут на пособия, ничего не добавляя в казну от своего труда. Почему так происходит, кто начал впервые эту политику фактического замещения пещерными отношениями высокоразвитых в социальном отношении наций? Для чего финансируется и пропагандируется эта политика?
Это прямая, лобовая точка зрения, но рассмотрим иные, аргументированные:
- Аналитические центры, такие как United Ways of California и California Budget & Policy Center, приводят данные, которые рисуют совершенно иную картину, особенно для Калифорнии: Иммигранты составляют около трети рабочей силы штата и почти 40% предпринимателей, создавая рабочие места. Их вклад в экономику штата оценивается в более чем $1 триллион экономической активности. Это сопоставимо с экономикой целой страны. Нелегальные иммигранты сами платят налоги. Например, в 2022 году они внесли почти $8.5 миллиардов в виде государственных и местных налогов в Калифорнии, при этом имея ограниченный доступ к тем социальным программам, которые они финансируют.
- С другой стороны, приводятся расчеты, показывающие огромное бремя для налогоплательщиков. В выступлении в Конгрессе США (март 2025 г.) конгрессмен ЛаМальфа сослался на отчет, согласно которому содержание нелегальных иммигрантов обходится налогоплательщикам примерно в $31 миллиард в год, с учетом образования, здравоохранения и других социальных программ.
- Многие страны, включая Россию, сталкиваются с депопуляцией и нехваткой рабочей силы. Мигранты рассматриваются как инструмент для компенсации естественной убыли населения.
- В российских источниках и экспертных кругах активно продвигается тезис о том, что миграционные потоки искусственно создаются и модерируются внешними силами. В качестве главного «инструмента» называется Международная организация по миграции (МОМ), действующая при ООН. Ее программы, по этой версии, нацелены на либерализацию миграционного законодательства и стимулирование перемещения населения, что ослабляет принимающие страны. Отдельно выделяется роль Великобритании (программа UKAID), которая финансировала программы МОМ в Средней Азии с целью направления мигрантов в Россию.
- Миграционные потоки, во многом слабо контролируемые, создают напряженность в обществе, способствуют росту межнациональных конфликтов и преступности, что отвлекает ресурсы властей.
- Формирование замкнутых этнических анклавов, не интегрирующихся в местное общество и создающих угрозу национальной безопасности в виде образования государства в государстве. Исследования показывают, что более 40% мигрантов не признают российские законы и хотят жить по своим правилам.
- Сегодня проблема миграции — это клубок из экономической необходимости, демографических вызовов и геополитических противоречий.
В России нет радикальной позиции по отношению к мигрантам, но есть взгляд изнутри общества на существующую проблему. На социальные пособия России садятся огромные семьи мигрантов, тогда, как один работающий в этой семье не вывозит по налогам тот груз, что возлагается на плечи государства. К тому же социализация мигрантов не происходит от слова никак, ибо выходцы из беднейших слоев республик Средней Азии предпочитают держаться особняком, не скрывая своего радикализма по отношению к коренному населению. Не факт, что спустя одно поколение, социализация пришлых будет успешно осуществлена. Россия никогда не являлась плавильном котлом наций, как Америка и не будет таковым никогда только потому, что 80% населения России составляют русские, во многом православные люди, для которых характерна доброжелательность и открытость. Духовные лидеры России, творческая интеллигенция и просто здравомыслящие люди подчеркивают, что пользы от переселения людей из нищих, специфически воспитанных в духе ненависти к другим нациям, в особенности христианским, нет никакой. Особенно учитывая, что мигрантов очень часто используют в диверсионной и террористической атаке на Россию только потому, что нравственных тормозов у выходцев из республик Средней Азии по отношению к русским, коими мы все для них являемся, фактически нет. Эта уже не демографическая проблема, а опасность для устойчивости государства, когда общество накалено этой проблемой. Почему она до сих пор не тушится волевыми усилиями из центра, как это, например, сделано в Китае?
Как это устроено в Китае:
- Селективное привлечение долгосрочных инвестиций, высококвалифицированных специалистов и студентов из других стран для технологического развития страны и общества.
- Акцент на программах обучения языку и культуре для более легкой адаптации. Политика в этой сфере отличается высокой динамичностью и постоянно дополняется.
- Жесткий и последовательный контроль на государственной границе. Незаконное пересечение границы и любое содействие этому являются серьезными преступлениями, которые активно пресекаются при участии международного сотрудничества.
Мировой опыт показывает, что единого рецепта использования труда мигрантов нет. Страны применяют целый спектр подходов: от строгой селекции (как в Канаде) до экспериментов с социальной интеграцией «снизу» (как в Европе). Однако ключевая проблема, с которой сталкиваются почти все, — это неэффективное использование потенциала мигрантов:
- Селективная система предполагает привлечение мигрантов с высоким человеческим капиталом. Эталонными примерами служат Канада и Австралия, которые используют балльные системы для отбора постоянных иммигрантов. Баллы начисляются за возраст, образование, знание языка, опыт работы. В Канаде нужно набрать минимум 67 баллов из 100, в Австралии — 60.
- Несмотря на отбор, эти системы столкнулись с высокой безработицей и недоиспользованием навыков среди иммигрантов. Например, уровень безработицы среди недавних иммигрантов в Канаде превышает 10%. А как обстоят дела с безработицей мигрантов в России? Есть цифры?
- Даже в странах с развитыми интеграционными программами существует глубинная проблема. Исследования в Швейцарии и Финляндии показывают, что система часто направляет мигрантов на низкоквалифицированную работу независимо от их образования.
- Международные организации, такие как МОТ и Всемирный банк, предлагают более системные решения: Двусторонние соглашения, где страны-доноры и страны-реципиенты совместно готовят специалистов. Это позволяет выигрывать всем: мигранты получают востребованную профессию, а страны — нужные кадры.
- Эффективное решение лежит на стыке двух подходов: селективного отбора для привлечения нужных специалистов и глубокой интеграции для раскрытия потенциала уже приехавших людей. Ключевой вызов современности — не просто «социализировать» мигрантов, а перестать рассматривать их как дешевую рабочую силу и научиться эффективно использовать их реальные навыки и знания.
Подойдем к этой проблеме с другой стороны: не кажется ли всем нам, что открывая двери для трудовой миграции, одновременно решая нехватку рабочих рук, старение населения, слабую демографию, власть идет по пути наименьшего сопротивления? Это очень удобно: не хватает рабочих рук — завезем, стареет население — привезем молодых, мало рожают, население вымирает — привезем тех, у кого детей много. Получается, что фактически это уход от проблем правящей элитой, которая не торопится создавать крайне благоприятные условия для появления новых рабочих мест в промышленности, в науке, в НИКОР, занимаясь прямым перекачиванием рабочих ресурсов из сферы обслуживания в те отрасли экономики, где нужны творческие, исполнительные люди, которых невозможно заменить выходцами из нищих регионов со средневековой культурой. Более того, общество потребления будет и дальше уходить от производственной сферы в цифровую экономику, что еще сильнее дисбалансирует все ныне существующие вызовы. Создается впечатление, что мировые элиты развитых стран просто отбывают собственное время, ничего не закладывая в будущее. Это тупик и миграция из беднейших государств на малорентабельные производства только усиливает деградацию в развитии человеческой цивилизации. Никто не хочет инвестировать в будущие поколения своих, национальных государств, а исключительно в прибыль, которую сегодня извлекают из всего, в том числе и из миграционных процессов. Но деньгами будущее не измерить и тот, кто сегодня инвестирует только в высокомаржинальные отрасли завтра окажется у разбитого корыта, когда все, что было создано ранее, может пойти прахом.
Массовый завоз мигрантов из нищих регионов воспринимается элитой, как прагматичный и быстрый способ поддержания экономики, особенно в условиях, когда стимулирование рождаемости собственными гражданами даёт медленный и часто незначительный результат. Однако такой подход действительно несёт риски, превращая мигрантов во «временный ресурс» и не решая глубинных структурных проблем общества:
- Современная миграционная политика во многих странах действительно всё больше напоминает рыночный механизм, где люди ранжируются по их экономической ценности («таланты» и «инвесторы»), а не по их потенциалу стать частью общества.
- Существует точка зрения, что нынешняя глобальная экономика не просто использует, но и структурно подталкивает бедные страны к тому, чтобы быть поставщиками дешёвой рабочей силы для богатых, что увековечивает неравенство, создавая фактически классы.
- Миграционный вопрос не обязательно ведёт цивилизацию в тупик. Скорее, он ставит перед ней сложный выбор: либо продолжать использовать людей как временный ресурс для сиюминутной выгоды, либо начать разрабатывать долгосрочные стратегии, в центре которых будет человек, его навыки и возможность быть полноценным гражданином, а не просто «рабочей единицей».
В конечном счете, получается, что политика правящих элит все больше и больше фрагментируется, когда стратегические решения складываются из тактических, сиюминутных решений, не затрагивающих системных взглядов на будущее. И миграция — это всего лишь констатация того, что элиты все менее и менее способны думать на опережение времени, привлекая для создания новых смыслов людей большого ума и отличной интуиции. Элиты засахарились и пытаются перенести свою отсталость на народы, которые должны все эти проблемы перемолоть самостоятельно. Фактически, перед нами Управляемый хаос без управления в расчете на то, что люди сами собой создадут самоорганизованную критичность нового времени, ведь им же нужно выживать, не так ли? Перекладывание своей неспособности к творческому мышлению в трудных временах, которые были созданы самими элитами, политические кукловоды заводят мир в область собственных грез о том, как все должно быть устроено, но ведь процессы идут точно в ином направлении. Неопределенность в мире приводит к тому, что элиты начинают жить и управлять нациями в ручном режиме, что никак не позволяет создавать стратегические направления собственного развития, как и развития наций. Отсюда такая близорукость, отсюда такое колоссальное количество ошибок, отсюда растущая конкуренция на мировой арене, ведущая к недоверию, разобщению, а от нее к попытке все решать силовым методом. И миграционная проблема одна из показателей такой деградации современных элит. Никакие умные селективные методы миграции не способны ответить на главный вопрос: что будет с миром через 10-20-30 лет?
Современная политика все чаще представляет собой набор тактических «пожарных» мер. Вместо долгосрочного проектирования будущего — латание дыр. Вместо создания смыслов — управление рейтингами:
- Политический горизонт планирования сжался до одного-двух электоральных циклов. Любое стратегическое решение, которое принесет плоды через 20 лет, политически невыгодно, потому что не дает быстрых дивидендов здесь и сейчас.
- Элиты, воспитанные в эпоху глобальной стабильности и однополярного мира, оказались не готовы к турбулентности. Они продолжают использовать методы XX века для проблем XXI века.
- Вместо того чтобы выстраивать институты будущего, власть создает условия, в которых народ вынужден выживать и самоорганизовываться, а потом пытается оседлать эти стихийные процессы. Происходит делегирование ответственности сверху вниз.
- Решение демографических проблем за счет импорта рабочей силы — это экономия на воспитании и образовании собственных граждан. Это выбор в пользу сиюминутной прибыли (дешевый труд сегодня) в ущерб человеческому капиталу завтра.
- Близорукость элит проявляется и в том, что они не видят связи между миграцией, радикализацией и собственной безопасностью. Привозя людей из культур с иной системой ценностей и не инвестируя в их интеграцию, они сознательно (или по глупости) закладывают мину под социальный мир, которым управляют.
- Жесткие законы, новые квоты, ужесточение контроля — это внешние атрибуты решения проблемы. Но они не затрагивают сути: почему система не может создать условия, чтобы ее собственные граждане захотели рожать и работать? Это вопрос о смысле существования государства, который подменяется бюрократическими мерами.
- Когда нет общего видения будущего, начинается борьба за ресурсы настоящего. Когда нет доверия к институтам, начинается гонка вооружений. Когда нет стратегии, на первый план выходит тактика «кнута и пряника», которая лишь усугубляет разобщение. Мы наблюдаем не просто «конкуренцию», а ревность суверенитетов, где каждая держава пытается отгородиться от глобальных проблем, а не решать их сообща. Это путь к новому Средневековью — с его феодальными войнами, закрытыми границами и утратой общего научно-культурного пространства.
Возможно, единственный выход из этого тупика — это именно возвращение смыслов. Не «как заработать больше», а «какое общество мы строим»? Не «как привлечь мигрантов», а «как мы хотим жить через поколение»? И пока этот вопрос не станет главным в повестке, все «умные» миграционные схемы будут лишь косметикой на фасаде системы. Проблема не в мигрантах, а в утрате элитами способности мыслить в категориях десятилетий, а не месяцев. Пока это не изменится, миграционный кризис будет только усугубляться, становясь все более взрывоопасным. Только через возвращение национально-этического базиса можно внести исправления в основы российской государственности.
