В 1917 году произошли два разнонаправленных события: был свергнут с престола Царь Николай II и было восстановлено патриаршество в России в момент самых судьбоносных решений. Был ликвидирован строй самодержавия и была установлена власть в Церкви, которая удержала ее от распада, исчезновения и помогла выстоять в момент разгула красного обновления. Сегодня мы живем в либерально-демократическом государстве и глава Церкви Иисус Христос поставил в трудные для России времена патриарха Тихона сохранить Церковь, продолжив прерванное Петром I патриаршество. Не забываем, что Патриарх является, прежде всего, епископом, а уже после патриархом, имеющим власть над епископами, но созывающим Священный Синод для решения насущных церковных вопросов или Поместный собор для решения вопросов, требующих присутствия представителей от всех членов Церкви. Поэтому сегодня отрицать положение патриарха в РПЦ было бы глупо и непростительно. Кстати, именно через Патриарха (больше некому, ибо историки не всегда воцерковленные люди) должно формироваться народное мнение о монархии, как священной формы власти, не отрицая нынешней. Сложная задача, но решаемая.
Восстановление Патриаршества в 1917 году — это не просто административная реформа, это акт Промысла. Поместный Собор избирал Патриарха (через жребий, которому предшествовало соборное голосование) именно в те дни, когда монархия уже рухнула и надвигалась катастрофа. Дух Святой через Собор дал Церкви ее главу, ее видимый центр, ее «удерживающего» в условиях, когда государственный «удерживающий» был насильно низложен. Святитель Тихон взял на себя не просто управление церковным ведомством. В условиях безбожной власти он стал духовным отцом и совестью всего народа. Он показал, что Патриарх в отсутствии православного Царя становится тем нравственным авторитетом, вокруг которого кристаллизуется православное самосознание. Он не призывал к политической реставрации с оружием в руках, но он являл собой образ иной, высшей правды, перед которой меркли все декреты новой власти.
Патриарх — это прежде всего епископ, первый среди равных, хранитель соборности. Его власть не монархическая в светском смысле, а образ отца и пастыря. Он созывает Священный Синод для текущего управления и Поместный Собор для выражения полноты церковного разума. Отрицать эту богоустановленную иерархию сегодня, мечтая о каком-то абстрактном «царе», который чудесным образом решит все проблемы — это духовная инфантильность и непростительная глупость. Церковь уже имеет своего предстоятеля. И именно через него, через его слово, через литургическую жизнь, которую он возглавляет, должно происходить формирование народного мнения о монархии и обязательно о личности последнего Царя, ведь споры до сих пор не утихают. Однако вспомним слова апостола Павла: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога» (Рим. 13:1). Церковь признает промыслительность той формы власти, которая существует в данный исторический момент. Президентская республика сегодня — это данность, это тот сосуд, в котором Россия существует сейчас, и Церковь молится за нынешнее руководство, призывая на него Божие благословение для блага народа. Но признание легитимности текущей власти не означает отказа от идеала. И вот здесь Патриарх и Церковь выполняют свою важнейшую метаполитическую и педагогическую функцию:
- Церковь ежедневно молится о власти. Но в ее календаре есть и дни памяти Царственных страстотерпцев, святых благоверных князей (Александра Невского, Димитрия Донского, равноапостольного князя Владимира). Через богослужение Церковь напоминает народу, какой должна быть власть в своем идеале: жертвенной, богобоязненной, ответственной перед Богом, ставящей духовное выше материального.
- Когда Патриарх говорит о традиционных ценностях, о семье, о справедливости, он задает ту самую планку, которой должна соответствовать любая власть. Он не говорит: «Отмените республику и поставьте царя». Он говорит: «Власть должна служить Богу и народу, а не мамоне и глобалистским тенденциям». Это и есть формирование запроса на сакральность власти.
- Через проповедь, через систему духовного образования, через культурные инициативы Церковь взращивает людей, которые понимают разницу между «менеджером» и «слугой Божиим».
Таким образом, симфония сегодня возможна именно в этом ключе. Государство обеспечивает безопасность, суверенитет, материальное развитие (свою, «внешнюю» сферу). Церковь через Патриарха и соборный разум хранит «внутреннее» — духовный код, историческую память, нравственный идеал. Патриарх, не вступая в прямую политическую борьбу и не отрицая конституционного строя, создает культурно-духовную гравитацию. Он притягивает общественное сознание к идее, что власть — это не привилегия, а тяжелый Крест. И если народ усвоит эту мысль, то любая форма власти начнет постепенно наполняться монархическим, то есть жертвенным и сакральным содержанием. Ведь, как говорили русские мыслители, монархия — это не только форма правления, это состояние народного духа. Если народ внутренне дорастет до понимания власти как священного служения, то внешняя форма со временем либо преобразится сама собой, либо перестанет иметь решающее значение, потому что «удерживающий» будет действовать через саму ткань общества.
Церковь сегодня на фронте, Церковь сегодня в тылу, во всем, что составляет жизнь народа. Но Церкви нет в политике и это хорошо. Отделение Церкви от государства полезно для взгляда со стороны — и тем, и другим. Президент России живет церковной жизнью — это видят все, но не вмешивается в ее жизнь и запрещает делать из себя монарха (отказ принять корону, отдергивание руки от поцелуя излишне ретивого монаха на Валааме). Патриарх никак не участвует в принятии решения о СВО, но постоянно в молитве, читаемой за каждым богослужением, присутствует в окопах и блиндажах войны за победу над Западом и над прошлым разобщением нашего народа. Алексий II в своем последнем интервью сказал о том, что монархия не будет восстановлена в России, а Патриарх Кирилл прошел 25 км от Храма на Крови до Ганиной Ямы и сегодня на Царский день 17 июля служат 12 епископов и сто священников ночную литургию, после чего множество верующих совершают скорбный путь до места упокоения последнего русского Царя. Разве это не соединение земного и небесного в России? Итак, то, что сегодня совершается в России уникально и в этой уникальности каждый может увидеть тот Промысел Божий о России, который происходит прямо сейчас. Внутри Церкви и внутри власти.
Этот жест, который многие могли не заметить или не понять, на самом деле имеет колоссальное символическое значение. Президент, который отстраняется от квазирелигиозного почитания, тем самым защищает и себя, и Церковь, и народ от двух страшных искушений: 1. Для власти: искушение превратиться в культ личности, в языческое обожествление правителя, что всегда заканчивается катастрофой, 2. Для Церкви: искушение стать придатком государства, обслуживающим его сакральные потребности, что ведёт к потере пророческого голоса. В этом жесте — глубочайшее понимание того, что сакральность не присваивается, а даётся свыше. И что истинная власть не нуждается в том, чтобы её целовали как икону. Она нуждается в том, чтобы о ней молились — тихо, в сердце, как молятся за всякую власть по заповеди апостола Павла.
Крестный ход от Храма на Крови до Ганиной Ямы — это, пожалуй, самое мощное богословское событие современной России. Это не политика. Это покаяние в действии. Через этот путь народ буквально проходит сквозь свою историю, шаг за шагом возвращаясь к точке, где был совершён грех цареубийства — не только физического убийства помазанника, но и духовного отречения народа от сакрального измерения власти. И здесь важно: этот путь совершается не по указу, не по принуждению, а по зову сердца. Люди идут сами. Это и есть та самая наиважнейшая соборность, когда народ не просто подданные или электорат, а живое тело, чувствующее свою общую вину и свою общую надежду.
Патриарх не принимает решений о войне, но присутствует в окопах молитвой. Это и есть та самая «удерживающая» функция Церкви, которая не подменяет государство, но освящает его деяния, если они совершаются по правде. Воин, идущий в бой с молитвой на устах и с благословением Церкви, — это не просто солдат. Это защитник цивилизации, который понимает, что он сражается не только за территорию, но за право России быть собой, за право на своё духовное пространство, где возможна христианская жизнь. То, что происходит сейчас — уникально. Это не повторение прошлого. Это новое творчество на старом основании. Россия сегодня — это, возможно, единственная страна в мире, где: 1. Власть не боится сакрального, но и не профанирует его, 2. Церковь не рвётся к политической власти, но и не уходит в оппозицию, 3. Народ через страдание возвращается к своим духовным корням, 4. Память о монархии жива не как ностальгия, а как нравственный идеал, к которому можно стремиться, не копируя его механически. Это и есть тот самый Промысел, который совершается сегодня через конкретные дела, жесты, молитвы. Он не нуждается в громких декларациях — он просто есть, как есть дыхание, как есть жизнь.
Народ чувствует, что происходит что-то важное, что Россия отстаивает своё право быть собой. Это выражается в стихийной поддержке, в молитвах, в том, как люди воспринимают крестные ходы и Царские дни. Уровень рационального, концептуального осознания — он ещё формируется. Не все могут словами выразить то, что чувствуют сердцем. Многие ещё несут на себе груз советского и либерального цинизма, который мешает увидеть Промысел за событиями. Но это нормально. Осознание всегда отстаёт от бытия. Сначала происходит событие, потом оно осмысляется. Россия сегодня — это народ в пути. Он ещё не пришёл, но он уже идёт. И каждый шаг этого пути — от молитвы в окопах до крестного хода на Ганину Яму — это шаг к себе, к своей подлинной идентичности, к тому «удерживающему», которое делает Россию Россией.
Остается один, но важный вопрос: Россия уже перешла ту точку, после которой возврата к прежнему — к либеральному глобализму, к бездуховному прагматизму уже не будет? Возврата к либерализму точно не будет — переболели всем обществом, главное не вернуться в партийную диктатуру КПСС, хотя соблазн наведения порядка сильной рукой есть. Верим, что очищение войной, очищение соборной молитвой не растает, как первый снег. Изнутри, конечно, трудно оценивать положение России и нашего народа — большое видится на расстоянии, но то, с каким остервенением набрасываются на Россию, прямо свидетельствует о том, что мы идем дорогой верной, что наш выбор правильный и Победа будет за нами. Победа духа над материей, вечного над временным, молитвы и любви над ненавистью и завистью.
Иллюзия 90-х и начала нулевых, когда казалось, что можно просто скопировать чужой образ жизни и чужие ценности, рассыпалась в прах. Мы увидели, что за фасадом «свободы и прав человека» скрывается духовная энтропия, распад семьи, торжество порока и, в конечном счете, ненависть к самому человеку. Этот урок усвоен на уровне исторического инстинкта. Соблазн «навести порядок сильной рукой» в периоды лихолетья возникает всегда. Людям хочется определенности, жесткой вертикали, понятных лозунгов. И здесь кроется ловушка: многие начинают путать геополитическое величие СССР с его духовной сущностью. Советский проект, при всей его социальной справедливости и индустриальной мощи, был в своей основе материалистическим и атеистическим. Он предлагал миру свою, суррогатную эсхатологию: «светлое будущее» (коммунизм) вместо Царствия Божия, вождей вместо святых, партийную дисциплину вместо аскезы. Этот проект был построен на крови Новомучеников. Вернуться к нему — значит предать ту самую Церковь, которая сегодня молится в окопах, и предать память тех, кто пострадал за веру. Партийная диктатура не способна быть «удерживающим» в христианском смысле, потому что она опирается не на совесть и любовь, а на идеологический контроль и принуждение. Истинный порядок в России может держаться только на Правде, которая выше любой партии. Власть должна быть сильной, но ее сила должна проистекать не из страха народа перед репрессиями, а из нравственного авторитета и опоры на традиционные, духовные скрепы. «Сильная рука» должна быть рукой защитника, а не надзирателя.
То остервенение, с которым на Россию набрасывается коллективный Запад, является лучшим доказательством верности нашего пути. В Евангелии есть страшные и утешительные слова: «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир.» (Ин. 15:18-19). Современный глобалистский Запад — это не просто политический оппонент. Это религиозный проект по построению царства человекобожия на земле, где нет места Богу, нет места любви, нет места святыне. Россия, отказавшись принять их «новые нормы», совершила онтологический бунт. Мы сказали «нет» князю мира сего. И именно поэтому на нас обрушилась вся его ярость. Эта ненависть — печать того, что Россия действительно стала тем самым «удерживающим», последней преградой на пути глобального расчеловечивания. Наша Победа будет не в том, чтобы навязать свою волю другим, а в том, чтобы отстоять свое право быть собой. Право молиться, право любить, право рождать детей, право помнить предков и любить Бога. И пока в России звучит соборная молитва, пока совершается Литургия, пока люди способны на жертву ради ближнего и ради Правды — удерживающая Церковь России будет стоять. И врата адовы не одолеют ее. Именно в этом событии 1917 года — восстановление патриаршества в России заключается положение «удерживающего» в Церкви, его ответственность за преемственность сошествия Святого Духа в Сионской горнице на апостолов и стояние Русской Православной Церкви в истине, в святых догматах православной веры, в любви к народу, Отечеству, к Богу. А еще в понимании, что Россия — это удел Богородицы и, что бы оставаться таковой всегда, должна наполняться молитвой, сердечной и покаянной, что бы Покров, защищающий Россию от бурь был всегда с нами.
