Есть такое мнение: удары по гражданской инфраструктуре, по жилым домам, людям, по маркетплейсам, по НПЗ — это все в рамках западной модели «тысячи порезов», когда наносятся постоянные удары, вызывающие определенную боль у людей, простых людей. Запад действует, что естественно, с тех позиций, которые ему понятны и близки: комфорт для европейского человека, его потребление, его окружение, привычки, в конечном счете культура и менталитет не могут подвергаться уменьшению, блокированию и вынуждать человека запада подстраиваться под изменившиеся не в лучшую сторону условия. Чего ради? Страны, будущего, чьих-то желаний? Это просто нонсенс. Но с точки зрения русского человека комфорт, потребление, привычки и прочее, что окружает жизнь простого человека и делает ее лучше, не стоит ни Родины, ни блага близкого, ни того будущего, что еще нужно заслужить. У нас же постоянная борьба, то с урожаем, то с рождаемостью, то с врагом, то с самими собой. Как у Гребенщикова: «Но по новым данным разведки мы воевали сами с собой». С точки зрения либерала — это же бред, как можно воевать самим с собой, это же самоубийство. Но у русского человека война с самим собой, это преодоление того, что мешает быть лучше, не для себя, а для других. Нам все время нужно возгревать в себе любовь к ближнему своему, иначе мы начинаем жить в другом мире, который чужд русскому человеку. Именно поэтому русский маятник качается из стороны в сторону с такой амплитудой, что в других, «нормальных» странах уже давно бы бросили это дело, а мы купаемся в нем больше тысячи лет. Что это?
Русский философ Николай Бердяев много писал о полярности русской души. В ней удивительным образом сочетаются государственное деспотичество и абсолютная анархическая вольность, жестокость и невероятная доброта, эгоизм и способность к самопожертвованию:
- Постоянный маятник: культура движется от периодов застоя к радикальным рывкам и обратно.
- Борьба с собой: то, что в либеральной парадигме (где высшей ценностью является индивид и его права) кажется деструктивным, в отечественной традиции часто воспринимается как духовное очищение через страдание и преодоление.
В западноевропейском рационализме (особенно после эпохи Просвещения и Реформации) комфорт, закон и материальное благополучие стали мерилом жизненного успеха и стабильности общества. В традиционном русском сознании материальный комфорт исторически не возводился в абсолют:
- Идея Сверхцели: общее (Родина, спасение души, великое будущее, справедливость) традиционно ставится выше частного (личного потребления).
- Стойкость к лишениям: внешнее давление или ухудшение условий жизни часто приводят не к протесту ради возвращения комфорта, а к мобилизации общества и консолидации вокруг базовых ценностей.
Для русской культуры характерно ожидание некоего финального результата, построения «Царства Божьего» или справедливого общества на земле (что проявилось и в религиозной философии, и в советском проекте):
- Жизнь как служение: повседневность воспринимается не как самоцель, а как подготовка к чему-то большему. Отсюда и «борьба с урожаем», и постоянное ощущение фронта в мирной жизни.
- Преодоление эгоизма: «война с самим собой» — это, по сути, секуляризированная форма религиозного покаяния и борьбы с внутренними грехами (эгоизмом, сытостью, равнодушием) ради любви к ближнему.
Стратегия «тысячи порезов» строится на рациональном расчете: создать невыносимые или крайне некомфортные условия для обывателя, чтобы тот изменил свое поведение или отношение к происходящему. Этот подход часто спотыкается о менталитет, где трудности исторически воспринимаются как норма, а давление извне порождает не капитуляцию, а упрямство и сопротивление («нас бьют — мы крепчаем»). Таким образом, этот «маятник» — не ошибка системы, а способ ее существования на протяжении веков, где кризис и преодоление являются главными двигателями развития и сохранения идентичности.
Когда наносятся удары по гражданской инфраструктуре, когда эти удары планируются в США и в ЕС, то мы вспоминаем о справедливости. Почему иные страны, кроме Украины так несправедливы к России, почему так ненавидят русских и наше православие, что стремятся его уничтожить? Вопрос в том, как понимать, как оценивать справедливость, как оценивать нравственность? С какой позиции? Если с позиции православных догматов — это одно, но здесь важнее справедливость не по отношению к себе, а по отношению к другому человеку. Если с позиции государства, то справедливость не может быть избирательной, а должна быть равной для всех. Однако слом в России всегда происходил не потому, что чего-то материального не хватало, а потому, что ломались прежние идеалы, а новых не было. Русский человек остро чувствует справедливость, судит по законам нравственности. Если внезапно власть не смогла создать из себя достойного продолжателя из рода Рюриковичей, то произошла Смута, если власть оболгала сама себя, свергла внутри себя удерживающего (Катехона) и присягнула Временному правительству, даже церковные иерархи, то народ в томлении духа бросился к большевикам, которые обещали: «землю крестьянам, фабрики рабочим, мир народам». Как было не поверить, если иные врали как не в себя?
- Нравственно-православный подход: В этой парадигме справедливость неотделима от милосердия и самопожертвования. Она ориентирована не на отстаивание личных прав, а на исполнение долга перед ближним и Богом. С этих позиций истинная справедливость метафизична, а земные страдания и испытания могут восприниматься как духовное очищение или попущение за грехи.
- Государственно-правовой подход: Здесь справедливость трактуется как равенство всех перед законом, неотвратимость наказания и защита суверенитета.
- В современной западной политической философии (основанной на либерализме) справедливость измеряется через обеспечение индивидуальных прав, свобод и материального благополучия человека.
- Большинство историков и политологов объясняют жесткие действия и санкции со стороны США и стран ЕС не иррациональной ненавистью к конкретной нации или религии, а классической борьбой за сферы влияния, ресурсы и безопасность в рамках многополярного или однополярного мира. Каждая сторона конфликта убеждена в своей правоте и трактует действия противоположной стороны как угрозу.
- Для российской истории ценностный кризис часто оказывался опаснее материального. Утрата легитимности властью или разрушение прежней картины мира (как в Смутное время, в 1917 или 1991 годах) традиционно приводили к масштабным потрясениям. Острый запрос общества на правду и справедливость приводил к тому, что люди поддерживали радикальные альтернативы, если действующая система переставала отвечать их внутренним моральным ориентирам.
В рамках превалирования национальных ценностей нашего народа нужно говорить о разнице в социологическом и ментальном подходе, в смысловом типе коллективного общества (общества цели, общества единства во время беды) и индивидуалистического общества (общества комфорта, личных достижений). Понятно, что эти разные общества создавались в разных условиях, на разной общественной модели. Если для западного общества ценнее личный успех, нежели государственный, когда гордость составляют не успехи государства, а личные достижения, когда своя земля не является центром притяжения, то индивидуализм становится нормой поведения и существования. Но когда для народа земля — это центр притяжения, когда сосед, это не просто живущий рядом, а твой брат в тот момент, когда ему тяжело и требуется помощь, то такой народ не может быть иным, кроме как коллективным, где общественное становится выше личного. Кстати, Смута 1612 года и революция 1917, когда был свергнут Николай II, это все проявления индивидуализма в элите, которая почему-то отмежевалась от народа, но сам народ восстанавливал свою государственность и создавал новую элиту, то есть защита государственности заключалась не в элите, а в народе. В западном обществе защита государственности — это всегда элита и практически никогда народ.
Социологическая рамка: «Община» против «Общества». Немецкий социолог Фердинанд Тённис разделил социальные структуры на два типа:
- Гемайншафт (Община): Органическая общность людей, основанная на родстве, соседстве, общем духе и эмоциональной связи. Здесь целое всегда важнее части. Взаимопомощь — это естественный внутренний долг, а земля — сакральное пространство, а не товар. Это основа коллективистского архетипа.
- Гезельшафт (Общество): Механическое объединение, построенное на рациональном расчете, договоре и личной выгоде. Отношения регулируются законами и контрактами, а не моральным долгом. Это фундамент западного индивидуализма, где люди объединены общим рынком и правовым полем, но остаются обособленными атомами.
- Коллективистская модель («Общество Цели»): Исторически формировалась в условиях высокой уязвимости (суровый климат, рискованное земледелие, постоянная угроза внешних нашествий). Выжить в одиночку было физически невозможно. Отсюда рождается культура «помочи» (когда всей деревней строят дом погорельцу) и готовность жертвовать личным комфортом ради общего спасения. Государство здесь часто воспринимается как единственный гарант выживания всей общины, поэтому народ готов прощать ему многие внутренние недостатки ради внешней силы и защиты.
- Индивидуалистическая модель («Общество Достижений»): Развивалась в условиях более мягкого климата, раннего развития частной собственности и морской торговли. Личный успех, богатство и комфорт стали признаком («маркером») правильного жизненного пути (в протестантской этике — даже признаком Божьего благословения). Государство в этой логике — лишь нанятый менеджер (концепция «общественного договора»), который обязан обеспечивать безопасность личной собственности и инфраструктуру для комфорта. Если менеджер не справляется, его меняют.
- Кризисы (1612, 1917 гг.) действительно обострялись тогда, когда правящий класс («элита») замыкался в своих узкогрупповых, шкурных интересах (индивидуализме) и отрывался от народных смыслов. Смута завершилась не решением бояр, а самоорганизацией земщины — народным ополчением Минина и Пожарского. В 1917 году дворянская и буржуазная элита свергла царя, но не смогла удержать страну, и государственность собиралась заново снизу — через жесткую, но понятную массам коллективистскую идеологию большевиков. Народ выступает как «хранитель земли» и финальный субъект восстановления порядка.
- Устойчивость государств Запада традиционно держится на институтах и законах, которые создаются и поддерживаются элитами. Индивидуалистическое общество делегирует защиту государства профессиональным институтам (армии, судам, чиновникам). Обыватель защищает свои права и свое имущество, а не абстрактное государство. Если элитарные институты рушатся, западное общество чаще пересобирается через новые юридические договоры, но редко демонстрирует стихийную народную мобилизацию ради спасения именно «сакрального центра власти».
Таким образом, если западное общество черпает силу в стабильности своих правил и защите частных интересов, то коллективистское общество оживает и консолидируется в моменты экзистенциального кризиса, когда личные достижения теряют всякий смысл перед лицом общей беды.
Два слова о синтезе — это наиболее интересный путь в исследовании коллективизма и индивидуализма. Пик российской коллективизации можно представить в виде СССР, как пелось в «Комсомольской традиции»: «раньше думай о Родине, а потом о себе». Ведь так и было: колхозы, индустриализация, война, восстановление, взлет технологий, науки, образования, конкуренция с США. Но что-то пошло не так: ведь захотелось же всем нам не уравниловки, не партийной идеологической диктатуры, что было свойственно строю самой проникающей коллективизации, а шика индивидуального Запада, его возможностей комфорта. Пошли за комфортом, отвергнув и БАМ, и все остальные великие стройки, целину и битву за урожай. Общинность русского строя была мгновенно отброшена, хотя фантомная боль по СССР все еще жива, но дефицита никто не хочет, хотя от бесплатных квартир вряд ли бы отказались. От той стабильности, что была гарантирована всем. Жили не богато и не бедно, имелась даже своя, социалистическая нравственность. Но желание жить лучше, богаче сломало ту общинность, что создавалась в СССР 70 лет. Народ захотел иное и это иное вторглось в каждый дом. Теперь расхлебываем.
Индивидуализм принес в нашу среду нищету, нигилизм, расслоение по имущественному цензу и влияние элиты на народ оказалось не таким, как все грезили в 90-е. Внезапно появилась пошлость в культуре, почему-то стали наверху стеснятся русскости нашей культуры, нашей системы нравственных ценностей, а сами ценности обрели некий абстрактный характер. Нет даже идеологии Победы в СВО. Нет образа будущего — все фактически скопировано с Запада, где не нужно для управления обществом никакой идеологии, никаких символов и образов. Где тот срединный путь России, который включал бы в себя коллективизацию нашего народа, его общинность — да, вынужденную, а иначе никак, и индивидуальный подход частного предпринимателя? Государственные предприятия, это еще не общинность нашего народа, социальные обязательства, это еще не общинность в единстве элиты и русского народа, это способ существования, это, если угодно, атавизм СССР с его государственным социализмом. Хороший атавизм, но нужно же создавать свое. С момента той, ельцинской Конституции, где было постулировано социальное государство, уже прошло 33 года. Нужна новая Конституция, создающая тот образ, который будет востребован на многие годы вперед. Мы избавляемся от старого, но где же наш срединный путь, сочетающий общинность (коллективизацию) и частное предпринимательство личностей, индивидуальностей, особенно учитывая, что Россия должна оставаться социальным государством?
Общинность в современных условиях не может быть принудительным колхозом или государственной монополией. Исторической альтернативой этому в России всегда была артель или кооперация:
- Коллективная цель, личный вклад: В артели общее дело и взаимовыручка сочетаются с прямой материальной заинтересованностью. Чем лучше работает конкретный человек, тем богаче артель.
- Частная инициатива (малый и средний бизнес) должна восприниматься не как «дикий капитализм» ради сверхпотребления, а как созидательный труд на благо земли. Государство дает предпринимателю свободу и защиту, а предприниматель берет на себя социальную ответственность перед своими работниками и регионом.
33 года назад в Конституцию РФ заложили западный термин «социальное государство». Но на практике оно часто превращалось в бюрократический автомат по раздаче минимальных пособий, где элита жила в парадигме индивидуального потребления, а народ оставался один на один с рынком:
- Срединный путь требует перехода от концепции «оказания госуслуг» к концепции государства-семьи (патернализма). Элита обязана связать свою судьбу, капиталы и будущее своих детей исключительно со своей страной. Только тогда восстанавливается доверие народа к власти.
- Стратегические отрасли (недра, оборонный комплекс, энергетика, тяжелая инфраструктура) управляются государством в интересах всего общества (коллективизм). Сфера услуг, торговля, инновации, легкая промышленность отдаются на откуп частной инициативе (индивидуализм).
Отсутствие внятной идеологии и копирование западных управленческих схем («без символов и смыслов») обескровливают общество. Общество комфорта живет сегодняшним днем, Общество Цели — смотрит в завтра. Что может стать этой целью сегодня?
- Главной национальной идеей может стать обустройство собственного огромного пространства. Не «битва за урожай» ради отчета, а созидание: строительство малых городов, развитие родовых усадеб, освоение Сибири и Арктики, прорывы в фундаментальной науке и космосе.
- Место поп-звезд и «успешных инфлюенсеров» в массовой культуре должны занять люди дела — ученый, инженер, учитель, воин, честный предприниматель-созидатель. Это возвращает отвергнутую ныне «социалистическую нравственность», но без партийного диктата.
Конституция 1993 года фиксировала победу индивидуалистического, прозападного подхода (запрет на государственную идеологию, приоритет международного права, трактовка человека как изолированного потребителя благ). Поправки 2020 года частично скорректировали этот баланс, закрепив верность традициям, историческую преемственность и понятие брака. Однако для полноценной фиксации срединного пути необходим документ, который прямо провозгласит: Россия — это самобытная цивилизация, где права личности неразрывно связаны с ее обязанностями перед обществом, а экономика строится на принципах справедливости и созидательного труда. Этот синтез позволит уйти от маятника «от тирании к хаосу» и создать устойчивую систему, где русский человек сможет одновременно реализовывать свой личный потенциал и чувствовать себя частью великого единого целого.
Два вопроса становятся весьма актуальными и взаимозависимыми: национализация элит, их приземление к России, ее интересам, служению ее целей, как государства и нации. А также к формированию тех базовых ценностей, которые позволяют говорить о государстве-цивилизации и здесь невозможно обойти стороной ни русское православие, ни русские ценности (культура, язык, традиции). Только синтез российской, национальной элиты и русских, православных ценностей даст возможность сформировать свой, срединный, единственный в своем роде путь, ни у кого не скопированный, не слепо переложенный на наши условия существования.
Национализация элиты — это не просто запрет на иностранное гражданство или зарубежные счета. Это радикальная смена жизненных ориентиров правящего класса. Чтобы элита стала национальной, необходимы конкретные шаги:
- Связать судьбу с Родиной: Главным критерием лояльности становится долгосрочное связывание личных интересов с Россией. Это означает, что дети элиты должны учиться здесь, капиталы — работать в отечественной экономике, а лечиться чиновники должны в российских клиниках.
- Принцип «Меритократии служения»: Доступ к государственному управлению и крупным активам должен зависеть не от связей, кумовства или лояльности западным трендам, а от реальных заслуг перед страной. Новая элита формируется прямо сейчас — это ветераны СВО, ученые, инженеры и предприниматели-созидатели, делом доказавшие свою верность.
- Ответственность перед народом: Управленец или крупный собственник должен воспринимать свой статус не как привилегию для обогащения, а как тяжелое бремя служения. Если элита разделяет с народом трудности, народ прощает ей ее богатство и полномочия. Если элита шикует во время кризиса — рушится легитимность всей системы.
В основе срединного пути России лежит уникальный сплав культурных и духовных констант, где ядром выступает русское православие, гармонично сосуществующее с другими традиционными религиями:
- Русское православие сформировало уникальный тип мировоззрения, где соборность (единство во Христе, общность судьбы) противостоит западному эгоистическому индивидуализму. Это не отрицание личности, а ее раскрытие через любовь к ближнему и жертвенность.
- Русский язык и великая русская литература всегда были носителями глубоких смыслов — поиска правды, сострадания к «маленькому человеку» и приоритета духа над материей. Наша культура обладает колоссальной впитывающей силой: она объединяет сотни народов России, не уничтожая их самобытность, а включая их в единый цивилизационный проект.
- Семья в нашей традиции — это не временный союз ради психологического комфорта, а малая Церковь, основа государства и хранительница памяти предков. Защита традиционной семьи — это буквально вопрос выживания России в условиях глобального демографического и ценностного кризиса.
Уникальность российского пути заключается в том, что мы соединяем, казалось бы, несоединимое: Абсолютный приоритет традиционных нравственных ценностей, верность исторической правде, уважение к предкам и религиозная терпимость. Сильное, суверенное государство (Катехон, удерживающий мир от хаоса), где элита жестко подчинена национальным интересам, а власть слышит и выражает глубинную волю народа. Здоровый прагматизм: Крупные стратегические отрасли работают на благо всего общества (коллективизм), но при этом сохраняется широкая свобода для частной инициативы, артелей и малого бизнеса (индивидуализм), если этот бизнес созидает, а не паразитирует. Этот путь ни у кого не скопирован, потому что его невозможно смоделировать в кабинетах. Он выстрадан тысячелетней историей России, продиктован нашей географией, климатом и характером нашего народа. Только такое органичное устройство позволит России не просто выстоять в эпоху глобального слома, но и предложить миру жизнеспособную альтернативу западному деструктивному глобализму.
Однако эти ценностные ориентиры невозможны без своего начала, заложенного в образовании. Форма образования не меняет его содержания, за исключением самого процесса образования, но здесь пока все еще вполне нормально: «сделано в России» есть и прекрасно развивается, хотя медийная тусовка очень не хочет видеть этого развития. Итак, национализация элит начинается с образования и здесь нужно так подойти к этому процессу, что бы учитель был наставником, авторитетом в своей области, включая сильные нравственные и культурные позиции. Но как перековать учителей и весь процесс образования, если сверху бюрократическая система, живущая исключительно на отчетах, а снизу абсолютно потерявшие берега родители, опекающие своих детей так, что вырастают одни недоросли и нарциссы? Конечно, этим недорослям уже на институтской скамье становятся ближе либеральные взгляды Запада, а профессорско-преподавательский состав, впитавший в себя гранты Запада, искусство управления Карнеги и прочую галиматью от Сороса и прочих недоумков от образования, уже потерявших западную аудиторию, не будет идти против тех, кто пришел не сеять доброе и вечное, а лелеять любящего комфорт сибарита.
Национализация элиты начинается в школе, будущее России начинается в школе. Это не ЕГЭ, о который сломано столько копий, а труд простого учителя, чье положение в табели о рангах российского служения должно быть высоко и авторитетно. Ничего этого нет. Но есть успешный чиновник, бизнесмен, связанный с властью, ибо там деньги и возможность хорошо пожить за государственный счет. Что мы можем предложить взамен этих индивидуалистических ценностей? Общинность русского народа, его государствообразующий код, его тысячелетние православные корни? Кто там писал учебник «Основы православной культуры» — беглый дьякон Андрей Кураев, большой либерал и пустопорожний критик Патриарха Кирилла? Что из этого просвещения вышло? Пшик и больше ничего. Только сегодня начинается новая история в школе, очищенная от либеральных домыслов. Только сегодня начинают понимать, что в советской школе было много полезного и нужного. Но очищать нужно не школу — она вторична от общества, а само общество от наносной грязи 90-х и нулевых годов, когда Киссинджер и Бжезинский, не забывая о Соросе, правили балл в России, а также Чубайс, Кох, Немцов, «Эхо Москвы», «Серебряный дождь» и прочие помойки либерализма по-западному методу промывки мозгов. На Украине получилось промыть — до сих пор верят и ищут в себе «великого укра», что выкопал Черное море и создал Украину там, где ее никогда не было. Ладно бы простой крестьянин, нет же — житель Киева, начитанный интеллигент, преподающий одновременно в нескольких учебных заведениях. У нас в России иначе?
Ситуация, когда учитель зажат между отчётами чиновников и агрессивным эгоизмом родителей, — это прямое следствие тридцатилетней коммерциализации жизни, где образование назвали «услугой», превратив педагога в обслуживающий персонал. Пока учитель остаётся бесправным исполнителем инструкций, перед которым «качают права» избалованные ученики и их родители, никакого воспитания не получится:
- На законодательном уровне образование должно быть окончательно закреплено как государственное служение и миссия, а не сектор услуг.
- Учитель должен обладать государственным статусом и защитой от хамства, психологического давления и необоснованных жалоб со стороны родителей. Слово учителя в спорной ситуации должно весить больше, чем каприз ученика.
- Педагога необходимо освободить от терабайтов электронной и бумажной отчётности. Его главная задача — смотреть в глаза ребёнку и передавать знания, а не заполнять таблицы для проверяющих инстанций.
- Государство не должно выделять ни одного рубля на культурные проекты, фильмы, спектакли или медиаресурсы, которые транслируют ценности сытого сибаритства, цинизма и скрытого презрения к своей стране.
- Образ успеха должен быть переформатирован: успешен тот, кто создал, защитил или спас, а не тот, кто больше всех кривляется в своей роскоши.
- Основы православной культуры должны преподаваться не как сухой набор догм или дат для галочки, а через живые примеры — историю святых, подвижников, защитников Отечества, через смыслы милосердия и соборности. Вести такие предметы должны люди, для которых эти ценности являются образом жизни.
- Инфантилизм и нарциссизм детей рождаются из эгоизма взрослых. Эпоха, когда родители считали, что они «сдали ребёнка в школу как в камеру хранения, и им все должны», обязана уйти в прошлое.
- Школа должна иметь полное право привлекать детей к общественно полезному труду (уборка классов, благоустройство территории, помощь старшим) без необходимости унизительно выпрашивать письменное согласие у каждого родителя. Труд в коллективе — это лучшее лекарство от индивидуализма.
Необходимо честно ответить на самые насущные вопросы: сколько выпускников ВУЗов идут работать по специальности, сколько составили «золотой фонд» российской науки за последние 30 лет? Сколько выпускников ВУЗов уезжают на Запад в поисках лучшей доли, ведь им постоянно внушались две мысли: 1. Об их исключительности, особенно если ВУЗ престижный, 2. В России всегда и все плохо, даже тогда, когда хорошо, ведь на Западе все и всегда лучше устроено. Для того, что убедиться в этом достаточно посмотреть на уровень жизни американца или европейца, правда, никто не конкретизирует этого американца или европейца. Никто не говорит, что американское или европейское общество было создано не русскими эмигрантами, а коренным населением и для себя, а не для выходцев из России. Почему дети чиновников учатся в ведущих университетах Великобритании, Франции и США? Для того, что бы сделать Россию лучше? Но почему же они остаются работать там, а не везут полученные знания домой? И где вообще их дом? Понимаете, насколько трудно, практически невозможно национализировать российскую элиту одним прыжком, а времени на эволюционный процесс у нас уже нет — идет война за наше будущее. Мы говорим о необходимости общинности для народа России, но общинность и служение не входят в приоритеты у российской элиты. Они индивидуализированы до предела, только сбиты в кланы потому, что так удобнее существовать и охранять свою преемственность в будущем. Тупик получается какой-то. Народ социализирован, народ России мыслит и поступает, как община, а элита замкнута в своем мирке. Что делать-то?
Эволюционный путь — это иллюзия, когда идет экзистенциальная война, а время спрессовано до предела. Ссылка на то, что «нельзя трогать, пока работает», лукава: система элиты работает, но вхолостую для России и на полную мощность — на воспроизводство колониального сознания Запада с одновременной утечкой мозгов подальше от России, вслед за деньгами. Это действительно выглядит как тупик, но мировая и отечественная история показывают, что выход из этого тупика есть. Он лежит не в плоскости уговоров, а в плоскости жесткого суверенного управления:
- Десятилетиями главным критерием успешности российского ученого были публикации в западных журналах (Scopus, Web of Science) и гранты западных фондов. Профессоров буквально дрессировали молиться на западную экспертизу.
- В престижных вузах студентов учили воспринимать себя как «граждан мира», чья задача — подороже продать свои мозги международным корпорациям. Россия в этой схеме рассматривалась лишь как сырьевой придаток и стартовая площадка Запада.
- Ждать, пока люди «перекуются» сами — значит проиграть будущее.
- Нужно создавать новую научно-техническую элиту (ориентируясь на поколение Королева, Курчатова, Кошкина), которая и выиграла Великую Отечественную войну, создала ядерный щит и отправила человека в космос.
- Деньги, лаборатории и госзаказы должны получать те научные коллективы, которые прямо сейчас создают суверенные технологии для фронта и тыла.
- Чиновники и бизнесмены перестанут учить детей в Лондоне и Париже только тогда, когда въезд туда им будет закрыт физически, а обучение там станет автоматическим волчьим билетом для карьеры в России.
Новая национальная элита России формируется не в кабинетах Высшей школы экономики, а в окопах СВО, в конструкторских бюро, где волонтеры и инженеры создают новые дроны и системы РЭБ, на заводах, работающих в три смены. Эти люди уже доказали делом, что для них Россия — это дом, а не «эта страна». Задача государства сегодня — совершить кадровую революцию: стремительно поднимать этих людей по социальным лифтам, давать им управление вузами, заводами и регионами, замещая ими обветшалую индивидуалистическую элиту 90-х. Только через этот жесткий, но необходимый приток «свежей крови» Россия сможет вернуть себе общинное единство и победить.
Будет ли старое управление сопротивляться новому? Будет, еще как будет! Обязательно найдутся те, кто начнет прикрывать лозунгами и откровенной демагогией свою неспособность нести груз служения в новой России. Нужно быть тем созидателем, за которым потянется народ, который сумеет расширить горизонты познания далеко за линию возможного. Всегда были те, кого Сталин клеймил в статье «Головокружение от успехов» — приспособленцы, тунеядцы и просто прохиндеи. Куда же мы без них? Но на этот случай должен быть свой Вышинский. Жестко и честно. А еще справедливость должна стать одной из ценностей России. Вообще, давно пора по пунктам записать эти ценности: 1, 2, 3 и так далее. Просто и ясно. Впрочем, мы уже сегодня можем четко сформулировать те самые базовые духовно-нравственные ценности России, которые составляют основу нашего «срединного пути» и государства-цивилизации. Просто, ясно и по пунктам:
- Справедливость — высший закон жизни, где равенство всех перед Богом и государством выше сословных и цеховых привилегий, а сила государства измеряется его честностью по отношению к собственному народу.
- Коллективизм (Общинность) — единство духа и взаимовыручка в моменты испытаний, когда общее благо, судьба Родины и спасение ближнего ставятся выше личного эгоизма и сиюминутного комфорта.
- Соборность — неотъемлемое право народа всем вместе решать главные вопросы государственной и социальной жизни, выражающиеся не только в выборах президента или губернаторов, не только в референдумах по разным вопросам, поставленным властью, но и в съездах (соборах) представителей от народа, где власть напрямую получает так необходимую сегодня обратную связь.
- Служение как образ жизни — восприятие любого труда (учителя, воина, ученого, чиновника или предпринимателя) не как способа наживы, а как священного долга и миссии перед Богом, предками и будущими поколениями.
- Верность Традиции и Преемственность — опора на тысячелетние корни, русское православие и традиционные религии, защита института крепкой семьи и исторической правды от любых внешних искажений.
- Созидание и Свобода творчества — предоставление человеку возможности раскрыть свой уникальный потенциал, созидать и расширять «горизонты познания», не только ради личного успеха, но и для укрепления и процветания всей страны, создания будущего для всех.
Этот ценностный каркас позволяет России уйти от разрушительного маятника между хаосом и тиранией. Он органично соединяет общинную солидарность глубинного народа с созидательной энергией сильных личностей. Настоящая национализация элиты, которая сейчас куется в горниле тяжелых испытаний, — это не просто смена лиц, это возвращение России к своей подлинной цивилизационной сути.
