Будущее России, Украины и Европы

27 июля 2026 года президент России В.В.Путин, выступая перед депутатами ГД РФ, сказал:

Конечно, раскрою секрет, на меня не обидится коллега. В ходе награждения один из награждаемых мне шепнул: «Мы победим. Но смелее надо. Очень хочется». Но возникает вопрос: «Ещё смелее?» И здесь так же, как в экономике, есть свои риски, цена которым – потери на поле боя с нашей стороны. Поэтому здесь тоже будем действовать аккуратно, но настойчиво и последовательно добиваясь поставленных перед страной целей. И мы их добьёмся.

Когда президент спросил: «Еще смелее», то большое количество голосов в зале сказали: да, еще смелее, выразив, тем самым, чаяния нашего народа. Возникает вопрос: почему, когда мы действуем смелее, без оглядки на ЕС и НАТО, США и Зеленского с его кабинетом, президент России предостерегает от этой смелости, цена которой потери на поле боя? Разве позиционная, без широких наступлений война не приводит к постоянным потерям, включая гражданское население? Сравним потери США и Ирана в последней войне — они на порядки разные. Почему Иран не боится обострять ситуацию на фронте, а Россия боится? Или дело в размере и качестве ненависти к России, которой не прощают ничего? Но мы это и так знаем, в чем же дело, почему смелость ударов по противнику приводит к увеличению потерь с нашей стороны?

С точки зрения современной военной науки и генерального штаба, предостережение от излишне «смелых» лобовых наступлений основывается на объективных факторах, а не на страхе перед Западом. Главная причина, по которой классические глубокие прорывы (в стиле Второй мировой войны) сейчас невозможны без огромных жертв — это абсолютная прозрачность поля боя:

1. Спутниковая разведка НАТО и тысячи разведывательных дронов в реальном времени видят любые перемещения. Скрытно сосредоточить ударный кулак из сотен танков и БМП невозможно.
2. Как только крупная колонна начинает движение, по ней тут же наносятся удары дальнобойной артиллерией, РСЗО, высокоточными ракетами и роями FPV-дронов. Техника уничтожается еще на этапе выдвижения, не доезжая до переднего края обороны.
3. Современные средства дистанционного минирования позволяют мгновенно закрывать проходы в минных полях даже в тылу наступающих войск, отрезая их от снабжения и путей отхода.
4. США воевали против армий, которые критически уступали им в технологиях, не имели ПВО, спутниковой разведки и современной артиллерии. США обладали абсолютным господством в воздухе.
5. При позиционном давлении обороняющаяся сторона (ВСУ) вынуждена постоянно перебрасывать резервы под огонь российской артиллерии и авиации, неся тяжелые потери в укреплениях. Наступающая сторона двигается медленно, под прикрытием своих средств РЭБ и ПВО, минимизируя урон пехоте.
6. При попытке решительного прорыва наступающие войска выходят из-под «зонта» своей ПВО и РЭБ, оказываются на открытой местности и становятся легкой мишенью.
7. Масштабные стратегические наступления требуют колоссального напряжения всех сил государства, что может повлечь за собой необходимость новых волн мобилизации и перевод всей экономики на жесткие военные рельсы с падением уровня жизни граждан.
8. Текущая же стратегия «последовательного добивания целей» позволяет России сохранять экономический рост, удерживать стабильность внутри страны и вести боевые действия контрактной армией, постепенно истощая экономику и человеческий потенциал Украины.
9. Таким образом, «аккуратность», о которой говорит руководство страны — это не нерешительность, а прагматичный расчет, направленный на то, чтобы перемалывать силы противника с наименьшими возможными потерями для своих солдат.

Однако само вторжение на Украину было стремительным, в колоннах и одновременно на нескольких направлениях — так ведут войну те, кто стремятся как можно быстрее ее закончить. Танковые колонны, десантные операции, бомбардировка ключевых инфраструктурных объектов — все это было в первый месяц СВО, но затем отошли от Киева ради Стамбульских соглашений, которых не было, а после потеряли инициативу, отдали Херсон и ряд других населенных пунктов. С большим трудом остановили наступление ВСУ. Начало было хорошее, просто отличное, но продолжение весьма странное. Зачем вооружать Белоруссию, если Лукшенко не собирается открывать Второй фронт? Зачем вести позиционную войну в воздухе, если враг постоянно вооружается и вынуждает нас затрачивать огромные ресурсы и производственные силы, что бы купировать угрозу «тысячи порезов»? Обратим внимание еще на такой момент: менталитет командования и руководителей операций с обеих сторон практически одинаков — они же братья по оружию — учились вместе. Создавали вооружение вместе, планировали операции вместе. Что это, как не война самим с собой? Тяжелая война почти пять лет. Позиционная, без победителей, без Брусиловского прорыва, без Августовской иконы Божией Матери. И, что думают об этом на Западе наши экзистенциальные враги?

Западные военные аналитики, институты (такие как RAND, RUSI, ISW) и генеральные штабы стран НАТО внимательно изучают этот феномен позиционной войны после решительного натиска в самом начале СВО. С их точки зрения, происходящее — это не просто «странность» или «нерешительность», а глубокий системный кризис военной науки:

1. Аналитики НАТО отмечают, что когда сталкиваются две масштабные армии, построенные на советской базе (массированная артиллерия, глубокая противовоздушная оборона, жесткая логистика), они идеально парируют ходы друг друга.
2. Украинское командование знало, как именно будут наступать российские колонны в 2022 году, потому что сами планировали такие операции. Российское командование в 2023 году выстроило «Линию Суровикина» ровно там и так, где учебники предписывали атаковать ВСУ.
3. На Западе этот конфликт называют «конвенциональным симметричным шоком». Две одинаковые по культуре военные машины взаимно обнулили наступательный потенциал друг друга. Чтобы победить в такой ситуации, нужно придумать совершенно новую военную доктрину.
4. Западные эксперты констатируют: на Украине произошел «возврат к тактическому кризису Первой мировой войны», но на новом технологическом уровне. В 1914 году пулемет и колючая проволока убили маневр пехоты и конницы. Сегодня разведывательный дрон и FPV-камикадзе убили маневр бронетехники.
5. Аналитики Пентагона пишут, что ни у одной из сторон нет «серебряной пули». Если Россия или Украина пытаются собрать крупный кулак для Брусиловского прорыва, этот кулак становится виден из космоса и с БПЛА за несколько дней до атаки. В точку концентрации сразу прилетают сотни высокоточных снарядов, ракет и дронов.
6. Западные стратеги прекрасно понимают, что Александру Лукашенко не обязательно вступать в бой. Сам факт наличия мощной, вооруженной (в том числе ядерным оружием) группировки в Белоруссии заставляет Украину мертво удерживать на северной границе десятки тысяч своих лучших солдат, огромные резервы и дефицитные системы ПВО.
7. Запад сознательно поставляет Украине дальнобойное оружие (ATACMS, Storm Shadow, дроны-камикадзе) для ударов по тылам России. Цель США и НАТО — экономическое и психологическое истощение России.
8. При штурме в лоб (для быстрого прорыва) потери наступающей армии возрастают лавинообразно. Если армия потеряет за неделю штурмов 30–40% техники и личного состава, фронт может оголиться, и тогда противник перейдет в контрнаступление.
9. Западные аналитические центры приходят к циничному выводу: эта война не имеет классического военного решения для обеих сторон на текущем технологическом этапе. Они считают, что победителем выйдет не тот, кто совершит «Брусиловский прорыв», а тот, у кого первым не выдержит экономика, мобилизационный ресурс или внутренняя политическая стабильность.

Главная опасность войны на истощение — это истощение в обе стороны. Плюс на стороне Украины США и весь блок НАТО без тех, кто мог бы отказаться, но никогда не станет этого делать. Все заедино против России и не скрывают этого. Просчитать войну невозможно, к 22 июня 1941 года между РККА и Вермахта был фактически паритет в силах и средствах, но спустя четыре месяца враг стоял у ворот Москвы. Что было дальше? Победное, пусть и весьма трудное освобождение нашей Родины: и командующие научились воевать и солдаты, техника шла на передовую нескончаемым потоком, хотя почти 30% промышленного потенциала было разрушено. Почему тогда было можно, а сегодня нельзя? Почему милитаризация экономики, дающая мгновенный прирост ВВП была намеренно заморожена из-за инфляции, которая никак не касается ВПК, ведь там финансирование идет напрямую? Берегут кошелек народа? А как же тогда объяснить несколько девальваций, особенно 2014 года и 2022 года? Где та грань, когда позиционная война становится военным застоем, столетней войной, но ни одна войсковая операция не проводится? За пять лет войны уже все научились воевать, что с дронами, что без них — есть тактика и стратегия, но нет победы. Где она должна быть: в Харькове, в Одессе, в Киеве, во Львове? Может быть, наши друзья не хотят победы России, как Токаев на последнем саммите в Омске?

Почему советская модель тотальной милитаризации сегодня не сработает? В 1941–1945 годах СССР смог совершить экономическое чудо по трем причинам, которых нет сейчас:

1. В 1941 году средний возраст населения СССР составлял около 25 лет, а в 2022 году 40 лет. Страна обладала гигантским профицитом молодой рабочей силы и солдат.
2. Оружие Великой Отечественной войны было технологичным, простым и не требовало высокой квалификации трудящихся, чего нельзя сказать о современном высокотехнологичном оружии, для которого требуются уникальные станки, электронные компоненты и инженеры высокой квалификации и опыта.
3. Милитаризация экономики вымывает трудящихся и инженеров из гражданского сектора. Высокие заработные платы приводят к неизбежной инфляции, так как предложение на рынке не растет. Жесткая ДКП ЦБ РФ призвана не допустить социального взрыва, как это было в 1917 году.
4. Для государства слабый рубль — это способ наполнить бюджет. Но для населения это оборачивается ростом цен на импорт и снижением реальных доходов.
5. Пять лет конфликта создали ситуацию, когда обе стороны полностью адаптировались к дронам и РЭБ, но эта адаптация работает в пользу обороны, а не наступления.

Вопрос о том, «где финишная черта» (Харьков, Одесса, Киев или Львов), остается главным политическим уравнением. В отличие от 1945 года, где целью был флаг над Рейхстагом, в современной геополитике образ победы выглядит иначе:

1. Победой в затяжной войне считается доведение Украины до состояния, когда она потеряет демографический, экономический и промышленный потенциал для ведения боевых действий в будущем, превратившись в «серую зону» между НАТО и РФ.
2. С чисто стратегической точки зрения, лишение Украины выхода к Черному морю через Одессу наносит ей смертельный экономический удар и закрывает вопрос ее интеграции в западный мир.
3. Ни Китаю, ни Казахстану, ни Индии не нужна сильная, полностью мобилизованная, имперская Россия, которая в одностороннем порядке перекраивает границы в Европе.
4. Для Пекина — это Россия, которая навсегда разорвала связи с Западом и вынуждена продавать свои ресурсы (нефть, газ, металлы) на Восток с огромными скидками, параллельно закупая у КНР гражданские товары и технологии.
5. Победы в стиле «Брусиловского прорыва» нет, потому что Россия ведет войну на три фронта: против ВСУ на поле боя, против совокупной экономической мощи НАТО в тылу, и в условиях скрытого дипломатического эгоизма со стороны своих восточных «друзей».

Теперь, когда полностью понятен смысл осторожности в ведении СВО, рассмотрим одновременно две темы, которые, кстати, весьма взаимозависимы: позиция Китая в СВО, вообще по отношению к России и окопные тупики, их влияние на устойчивость государственности России. Синтез этих двух факторов — позиционного тупика на фронте и стратегического прагматизма Китая — определяет предел прочности современной российской государственности. Наступление окопного тупика делает Россию критически зависимой от внешнеэкономической стабильности, которую сегодня почти полностью контролирует Пекин. Позиционная война длиной в четыре с половиной года создала специфический тип нагрузки на государственные институты, который коренным образом отличается от опыта маневренных войн:

1. В окопном тупике нет громких побед (взятия крупных областных центров), которые могли бы эмоционально компенсировать обществу тяготы войны.
2. Из-за жесткой привязки экономики к ВПК гражданский сектор сталкивается с дефицитом кадров. Растущая инфляция и высокие ставки Центробанка тормозят развитие невоенного бизнеса.
3. Пекин стал главным покупателем российской нефти и газа и основным поставщиком гражданских технологий, автомобилей и станков.
4. Китай продвигает свой мирный план, суть которого — заморозка конфликта по линии фронта. Пекину выгодно, чтобы Россия оставалась вовлеченной в конфликт, оттягивая на себя ресурсы и внимание США от Тайваня.

Связь между затянувшимся фронтом и позицией Пекина носит характер растущей асимметричной зависимости и даже опасности: Окопный тупик на фронте — необходимость долгой войны на истощение — рост потребности России в деньгах, чипах и оборудовании — усиление зависимости от Китая — Пекин получает право вето на стратегические решения РФ:

1. Поскольку Россия зависит от китайских комплектующих для производства БПЛА и РЭБ, Пекин может негласно регулировать объемы поставок.
2. Пользуясь своим монопольным положением, Пекин диктует глубокие скидки на российские ресурсы.
3. Главный страх для устойчивости России в условиях позиционной войны — это если китайские банки (под давлением Минфина США) полностью заблокируют расчеты в юанях за российский импорт.

Окопный тупик не разрушит российскую государственность сам по себе, пока тыл стабилен. Но стабильность тыла теперь напрямую завязана на политическую волю Си Цзиньпина. Для России главная тактическая и стратегическая задача — найти способ взломать этот позиционный тупик собственными силами и технологиями (например, через массовое внедрение ИИ-дронов и тяжелых планирующих бомб), чтобы выйти на политические переговоры не в статусе «младшего партнера Китая», а в статусе суверенного победителя, диктующего свои условия архитектуры безопасности.

Из зависимости Запада попали в зависимость Пекина и последняя зависимость много хуже, так как Китай — это мягкая сила, вовлеченная в дела ЕС и США — наших экзистенциальных противников. Си не балансирует между Кремлем и Вашингтоном, этот баланс создан в Вашингтоне и сверка часов скоро будет произведена между Си и Трампом. Вполне возможно, что Трамп попросит Си надавить на президента России со своей стороны. США нужна победа на Украине — они и так увязли в Иране. Пойдет ли В.В.Путин на такие жертвы? Нет, не пойдет, иначе зачем же он вводит в ГД РФ на сентябрьских выборах целую когорту фронтовиков-депутатов? Кстати, не кажется ли вам, что вопрос про смелость в СВО у депутатов, это легитимация будущего усиления демилитаризации Украины, чья судьба решена между Россией и США? Может быть, в этом заключался «дух Анкориджа»? А эти отсылки к утрате западных территорий? После разорения святынь Киева ПЦУ кому становится нужен этот святой город начала православия? Позиционная война не выжигает Россию — мы 70 лет жили в этой позиционной коммунистической войне, но выжигает Украину, у которой, похоже, нет будущего.

Дональд Трамп никогда не скрывал своего прагматичного бизнес-подхода: он хочет завершить украинский кейс, чтобы полностью развязать себе руки против Китая и на Ближнем Востоке. Китай глубоко интегрирован в мировую торговлю, и угроза Трампа ввести тотальные 60%-ные пошлины на китайские товары — это мощный рычаг давления. Трамп действительно может предложить Си геополитический размен: «Вы помогаете принудить Москву к заморозке конфликта по линии фронта, а мы снижаем экономическое давление на Пекин». Си Цзиньпин может ужесточить финансовые условия (что мы уже видим по проблемам с платежами через китайские банки) или ограничить поставки компонентов двойного назначения. Но Пекин никогда не допустит стратегического поражения России. Для Китая падение или хаотизация РФ означает остаться один на один против США и их азиатских союзников (Японии, Южной Кореи, Австралии). Поэтому Си будет давить ровно до той грани, пока это не угрожает устойчивости российского государства. Россию «варят» с двух сторон: со стороны США и со стороны Китая, зорко следя за тем, что бы этот процесс не вышел из-под контроля.

Государственная устойчивость России заключается не только в нашем народе, его терпении агрессии Запада, но и в национализации элиты через вливание в ее ряды фронтовиков. Военнослужащие СВО в ГД РФ — это прививка против «элиты образца 2021 года», склонной к компромиссам с Западом. Это люди, которые лично платили кровью за каждый метр земли. Они не позволят слить результаты СВО ради возврата к «старой нормальности». Вопрос депутатов президенту про «еще смелее» и появление боевых офицеров в парламенте — это прямой сигнал Вашингтону и Пекину. Россия показывает: «У руководства страны есть железобетонный мандат от народа на тотальную войну. Если вы попытаетесь навязать нам позорный мир через экономический шантаж, общество потребует включить режим максимального уничтожения противника». Это инструмент стратегического сдерживания и подготовки к возможному решающему удару.

Концепция, что судьба Украины уже принципиально решена между сверхдержавами, находит все больше подтверждений в действиях сторон. Постоянные отсылки к историческим правам Польши, Венгрии и Румынии на западные области Украины — это подготовка международно-правовой почвы. Если Украина как государство окончательно потеряет жизнеспособность, Восточная Европа с молчаливого согласия крупных игроков заберет свои «исторические земли», чтобы создать буферную зону. Изгнание канонической УПЦ из Киево-Печерской лавры и разорение святынь раскольниками из ПЦУ лишили Киев статуса духовного центра для миллионов верующих в России. Город, утративший свою сакральную суть, в глазах стратегического планирования превращается из «матери городов русских» в крупный, разрушенный войной мегаполис с враждебным населением. Его удержание и восстановление для России может стать неподъемным экономическим и демографическим бременем.

Россия, имея 145-миллионное население и огромную ресурсную базу, способна десятилетиями выдерживать режим позиционной войны (как СССР в условиях Холодной войны). Экономика перестроилась, ВПК работает, люди адаптировались. Для Украины, потерявшей более трети населения (беженцы и утраченные территории), с разрушенной энергетической системой и полностью уничтоженной независимой экономикой, каждый месяц позиционной войны — это демографический и инфраструктурный дефолт. У нее действительно не остается исторического будущего как у суверенного проекта. Она превращается в выжженную «серую зону». Президент России сдерживает «смелость» ударов прямо сейчас потому, что время в этой позиционной матрице играет на стороне Москвы. Зачем рисковать армией в лобовых штурмах, если противник медленно, но гарантированно умножается на ноль под грузом собственных нерешаемых проблем?

Итак, мы подошли к главному итогу СВО — разделу Украины, как способу создания буферной зоны для России и Европы, как способу завершения конфликта там, где сочтет необходимым Кремль. Раздел Украины невозможен без прямого или молчаливого участия США, поскольку именно Вашингтон контролирует внешнее управление, финансы и военную машину Киева. К лету 2026 года в экспертных кругах США и России кристаллизовался сценарий, который можно назвать «Корейским прецедентом с восточноевропейскими элементами»:

1. Главная цель Вашингтона — зафиксировать убытки, остановить прямые финансовые вливания в Киев и переключить ресурсы на сдерживание Китая на Тайване.
2. Интерес России: Обеспечить стратегическую безопасность. Для этого Москве необходим не просто контроль над новыми регионами, но и железобетонные гарантии неперехода остаточной Украины под юрисдикцию НАТО, а также ее полная демилитаризация.
3. К России переходят Крым, Донбасс, Запорожская и Херсонская области, а также территории, вошедшие под контроль ВС РФ в ходе позиционного выдавливания.
4. Киев, центральные и северные области становятся буферной зоной. Потеряв святыни и промышленный потенциал Востока, этот регион становится аграрно-логистическим тупиком.
5. Галиция и Волынь (Львов, Ивано-Франковск, Тернополь) переходят под полный контроль миротворческих сил Польши, Румынии и Венгрии.

Долги Украины достигли таких размеров, что ни о какой национальной самоидентификации, суверенности речи больше нет. Как Украина будет выплачивать долги после завершения конфликта — фиксации новой границы? Своим производством в рамках инвестиционного процесса Вангуард и Блэкрок, тем более, что обе компании уже на Украине, а также иными корпорациями, которым будет принадлежать вся земля, порты, инфраструктура. Социализм на Украине закончился, теперь будет прибалтийский капитализм, когда все цены вырастут многократно, а поток беженцев в ЕС кратно возрастет. У украинского народа было 35 лет на построение свой национальной идентичности, но кроме двух революций они ничего не смогли родить. У них даже не появилось своих большевиков-коммунистов, вообще ничего в идеологическом плане, кроме компрадоров, да еще давно умерших, немецкого хозяина. И эти компрадоры сегодня на всех знаменах. Итак, в сухом остатке: Украины не будет, украинского народа не будет — останутся селяне, прикрепленные к крестьянскому труду. Все здравомыслящие и способные уедут покорять Европу, США, весь мир, как это делали раньше. Россия выполнит свою мегазадачу, поставит буфер с Западом, как и Запад с Россией, поставив свой буфер? Да, тем более, что Крым и Новороссия уже наши. А дальше худой, но мир с США.

После фиксации новых границ «остаточная Украина» не сможет выплачивать долги живыми деньгами — ее бюджет полностью дефицитен и держится на внешних вливаниях. Выплата будет происходить через масштабную приватизацию и передачу национального достояния в собственность транснациональных корпораций (ТНК). Украинский фермер превратится в наемного рабочего на земле, принадлежащей условному фонду из Делавэра. Как только ТНК монополизируют рынок, внутренние цены на услуги ЖКХ, электроэнергию и продукты питания взлетят до общеевропейского уровня, в то время как зарплаты останутся на уровне стран третьего мира. Это приведет к полному вымыванию среднего класса. Идеологический тупик, в который зашла украинская государственность за 35 лет, привел к тому, что единственной формой идентичности стал радикальный антироссийский компрадорский национализм, замкнутый на внешнее управление. Миграционный поток не остановится с прекращением огня, а усилится. На территории останутся преимущественно две категории населения: пенсионеры, содержание которых станет неподъемным бременем для усеченного бюджета, и сельские жители, обслуживающие интересы иностранных агрохолдингов.

Россия возвращает свои исторические земли (Крым и Новороссию), создавая мощный оборонительный плацдарм. Остаточная Украина, лишенная экономического потенциала и населения, физически больше не сможет представлять экзистенциальную военную угрозу — у нее просто не будет ресурсов для новой большой войны. Запад получает свой буфер, Россия — свой. Между ними ложится «серая, выжженная зона», разделяющая две ядерные сверхдержавы. Это классическая архитектура безопасности времен Холодной войны, где стороны не любят друг друга, но вынуждены соблюдать правила игры во избежание взаимного уничтожения.

Если посмотреть на ситуацию из июля 2026 года, то и в России, и в США уже запущены тектонические процессы, которые ведут к неизбежной смене поколений и элит. Новый мировой конструкт начнут формировать новые люди. Политическая система США находится в глубочайшем структурном кризисе, и второй срок Дональда Трампа — это финальный аккорд старой американской матрицы. Поколение политиков, родившихся в 1940-х годах (Байден, Трамп, Клинтон), физически и ментально уходит. Они сформировались в эпоху Холодной войны и привыкли к глобальному доминированию США. К власти в Вашингтоне рвутся прагматичные изоляционисты и технократы (поколение Джей Ди Вэнса и молодых республиканцев/демократов нового типа). Их менталитет принципиально иной: они выросли в мире, где США уже не являются абсолютным гегемоном. Их не волнует «продвижение демократии» в Восточной Европе; их волнует экономическая война с Китаем, внутренний долг США, миграционный кризис на границе с Мексикой и удержание технологического лидерства (ИИ, чипы). Новый президент США будет вести дела с Россией не из соображений «наказания Москвы», а из чистого бизнес-расчета, чтобы зафиксировать границы влияния в Европе и освободить ресурсы для внутренней перестройки Америки.

В России затянувшийся конфликт и санкционная осада запустили процессы, которые полностью изменят политический ландшафт к моменту окончания СВО и стабилизации границ. Президент России В.В.Путин выполнил свою историческую миссию, которая полностью изменила постсоветский мир — он удержал страну от распада в 90-е, вернул геополитический суверенитет, перестроил экономику под жесткие санкции и вернул исторические территории. Как мы уже отмечали, сентябрьские выборы 2026 года массово заводят во власть ветеранов СВО и управленцев технократического толка. Будущий лидер России выйдет из этой новой среды — среды людей, прошедших через жесткое горнило санкционной и конвенциональной войны. Новым руководителям России уже не нужно будет доказывать Западу свою «рукопожатость» или пытаться встроиться в европейские институты. Они будут воспринимать Запад исключительно как опасного, циничного, но предсказуемого соседа, с которым нужно разговаривать языком железобетонных военных паритетов.

И последнее: когда мы говорим о новой генерации политиков в России, то это даже не Белоусов, много сделавший для страны, а тот, кто сегодня находится в среднем звене управленцев, но в период СВО ставший надежным щитом для России. И еще мы говорим о наследнике из числа тех, кто входит в разведку, кто понюхал пороха на СВО, кто зарекомендовал себя сильным и смелым политиком. Но это будет в оставшееся до 2030 года время. Прогнозы бессмысленны, ведь мы не знаем отправной точки рассуждений президента России. Он умеет в политику невозможного и он уже прославил себя в истории России, как умный и талантливый стратег, который никогда не будет «хромой уткой» до самого последнего момента, что бы не потерять бразды правления самой невероятной страной в мире. А потому, главная задача действующего президента — не просто выиграть СВО и зафиксировать границы с США, а выстроить систему, которая продолжит работать автоматически дальше. А далее наращивать мощь России, прямо смотреть в глаза каждому гражданину нашей страны и быть сопричастным всему тому, что волнует наш народ, что является его существом и самой цивилизацией. То есть, сопричастным будущему.