События 2014 года, последовавшие за Майданом Незалежности в Киеве, привели российскую элиту к геополитическим действиям необыкновенной силы — была осуществлена операция по возвращению Крыма домой, в родную гавань. Эта молниеносная операция была совершена той самой российской элитой, которую мы до сих пор не понимаем. Какая она, эта элита «Крым наш»? Как отзовется в будущем, которое уже началось и которое только создается, как высшая степень сознания нового политического метода в мире? Безусловно, в российской элите высшего эшелона власти сохраняются в достаточной степени пережитки советского времени, ведь наша нынешняя элита целиком вышла из мессианства СССР. Тех, кто служили уже времени большого хапка приватизации в стране больше нет, по крайней мере способных воздействовать на Кремль. Сохраняются попытки удержать мир среднеазиатских республик около себя, даже во время войны, когда ресурсы подсчитаны до копейки. Однако время эмоционального окрашивания политики уходит и удары по самолюбию российской элиты, наносимые США и ЕС через войну с Украиной делают из высшей российской элиты прагматиков, кого-то даже циником. Это нормальный процесс, ведь все мы прошли стадию восхищения Западом, стадию восхищения западным образом жизни, товарного изобилия и теперь предпочитаем радоваться тому, что имеем, а не тому, о чем грезим. Радуемся Крыму и Новороссии — новой реальности не только России, но всего мира. Нам снова удалось перевернуть весь мир. Не в своей, но в чужой революции.
Путь российской элиты от советского интернационального мессианства и иллюзий «всеобщего братства», через потребительское восхищение Западом 1990-х и 2000-х годов к жесткому, прагматичному реализму — это, возможно, главный внутренний итог текущего исторического периода. Метод «ударов по самолюбию» (санкции, аресты активов, публичные унижения и изоляция), который США и ЕС применяли, как оружие против российской элиты, дал противоположный результат. Он уничтожил ментальную зависимость элиты от Запада и превратил вчерашних «граждан мира» в прагматиков, понимающих, что их личное выживание и сохранение капиталов теперь намертво завязаны на силу и суверенитет российского государства. товарное изобилие больше не является синонимом западного доминирования. Появилось осознание, что Россия способна производить, строить и развиваться самостоятельно или в кооперации с незападным миром. Избавление от «комплекса неполноценности» перед западной культурой и образом жизни — это фундамент того самого суверенитета, о котором мы постоянно говорим. Мы научились ценить и развивать то, что имеем здесь и сейчас. На смену людям, которые ментально разрывались между советским воспитанием и офшорами в Лондоне, приходят жесткие управленцы. Для них война, санкции и закрытые границы — это не «кризис», а нормальная рабочая среда, в которой они сформировались как профессионалы. Они не знают, что такое «дружить с Америкой», они знают, как с ней конкурировать.
Выступление бывшего полковника СВР Андрея Безрукова на ПМЭФ-2026:
Мы сейчас находимся на первом горбе мировой войны — будет два горба, как в Первой мировой войне и Второй мировой войне. Первая разрушает систему и сейчас эта система уже разрушена — Иран доказал, что гегемон уже не гегемон, но правила игры родятся после следующего столкновения. Скорее всего, это будет в Азии потому, что это самый жирный кусок мировой экономики.
Заметим, этот первый горб мировой войны или ее первая фаза началась с момента «метода Крыма», когда внезапно переворачивается шахматная доска мировой глобальной системы. Неважно, при каких обстоятельствах, неважно при каких внешних или внутренних условиях — главное сделать стремительный бросок вперед и смертельно ужалить. Россия В.В.Путина доказала, что она это умеет лучше других. Безруков прав, мы все еще в первой фазе, которая вообще свойственна мировой политике. Революция 1917 года была двусоставна, революция 1991 была такой же (1991 — начало, 1993 — завершение). Отечественная война 1941-1945 была второй фазой от Первой мировой войны, которая то же началась с Отечественной войны 1914 года, когда были разрушены европейские монархии и империи. У Первой мировой войны был пролог в виде Русско-японской войны и революции 1905 года. У войны 2022 года был пролог в виде «метода Крыма» — резкого начала по смене мирового консенсуса по-американски, то есть, однополярного мира на многополярный, о чем президент России В.В.Путин заявил в 2007 году на Мюнхенской конференции по безопасности.
В своей книге «Великая шахматная доска» (1997 г.) Збигнев Бжезинский сформулировал главную задачу США: не допустить появления на евразийском пространстве геополитического соперника, способного бросить вызов американскому доминированию. Контроль над Евразией рассматривался как ключ к мировому господству. «Метод Крыма» взломал эту логику геополитического патернализма:
- Вместо следования правилам, установленным Вашингтоном, Россия перехватила инициативу, совершив резкий бросок.
- Шахматная доска Бжезинского предполагала, что игроки действуют в рамках одной системы координат (МВФ, ВТО, долларовая зона). Теперь эта система фрагментирована.
Если первая фаза конфликта сломала внешний каркас однополярного мира, то подготовка ко второму «горбу» (столкновению в Азии) требует изменения самой природы государства. Идея создания аналога Государственного комитета обороны (ГКО) и формирования гражданской армии обусловлена следующими факторами:
- В условиях затяжного гибридного противостояния классическая рыночная экономика уступает место жесткому государственному планированию и координации всех хозяйственных механизмов ради оборонных задач.
- Понятие «военное общество» подразумевает ликвидацию зазора между тылом и фронтом, когда каждый социальный институт и гражданин работают на общую стратегическую цель.
- Настоящие правила новой многополярной системы будут коваться не за столом переговоров, а через демонстрацию абсолютной внутренней устойчивости и готовности к тотальному противостоянию.
- Внутренняя перестройка России — это не просто реакция на санкции, а сознательное создание новой государственной модели, способной выдержать и выиграть глобальную трансформацию XXI века.
Вообще тема гражданской армии весьма и весьма интересна. Перед нами попытка реформировать строгое иерархическое управление введением гражданского и коммерческого подхода к решению задач без излишней бюрократии, когда от поставленной задачи до ее реализации проходит очень мало времени. Если, к тому же, финансированием всего механизма вооружений займутся гражданские структуры, разбитые на частные компании, способные мгновенно адаптироваться к нуждам рынка и заказчика, то такая армия будет настолько мобильна, насколько это необходимо для настоящего и будущего. Малые формы, включенные в общую организацию при условии сохранения своего управления и свободы принятия решения, использования принципов решения, смогут сделать Армию России передовой армией в мире. Кстати, этот принцип гражданской армии скопирован у Пентагона, применяющего сегодня в своей работе частные компании Маска и Карпа.
Концепция «гражданской армии» переворачивает традиционные представления о военном строительстве, заменяя громоздкую государственную бюрократию гибкими рыночными механизмами и децентрализованным управлением. В своей речи на ПМЭФ Андрей Безруков прямо подчеркнул, что новая гибридная война ведется на измор, и залогом победы в ней становятся инновации, децентрализация управления и создание «прорывных команд». В классической военной иерархии путь от технического задания до принятия образца на вооружение может занимать годы. В модели «гражданской армии» этот цикл сжимается до недель или даже дней:
- Небольшие частные компании и конструкторские бюро общаются напрямую с конечным заказчиком (фронтом), моментально получая обратную связь.
- Малые формы способны оперативно перестраивать линии под выпуск обновленного ПО, новых частот РЭБ или модернизированных БПЛА, оперативно реагируя на изменяющуюся тактическую обстановку.
- Разбивка оборонного заказа на множество конкурирующих частных компаний создает здоровую рыночную среду внутри ОПК.
- Частный бизнес борется за контракты, что снижает себестоимость продукции и повышает её качество.
- Вместо одного гигантского завода, который является уязвимой целью, оборонный потенциал распределяется по сотням малых производств.
- Министерство обороны США через такие структуры, как DIU (Defense Innovation Unit), активно интегрирует гражданские технологии.
- Илон Маск (Starlink) создал коммерческую спутниковую сеть, которая стала важнейшим элементом боевого управления и связи.
- Алекс Карп (Palantir) предоставил ИИ-платформы для анализа больших данных и разведки, которые обрабатывают информацию быстрее штабных аналитических центров.
- Как отмечает Безруков, переход к новой культуре принятия решений, основанной на доверии и децентрализации, необходим для выдерживания долгого противостояния. Превращение этих разрозненных малых форм в единую, но свободную в решениях экосистему способно дать технологическое превосходство.
Продолжим о двух горбах или фазах мировой войны. Первая фаза ломает геополитическое положение США в мире, так как российский блицкриг 24 февраля 2022 года вполне состоялся бы по линии четырех регионов Новороссии, если бы США через эмиссара Англии Бориса Джонсона не вмешались в ситуацию вокруг Стамбульских переговоров, когда Киев был блокирован. Отрезание его от Западной Украины точно бы решило всю войну, но США со всей силой ввязались в эту войну с Россией, втянув в нее ЕС настолько, насколько это было возможно, одновременно переложив груз содержания самой Украины на Брюссель. Теперь война на истощение не только России, но и ЕС, самих США, какой бы цифровизацией не прикрывался министр войны Пит Хегсет. Если война с Ираном продемонстрировала важность смены тактики, то война с Россией показывает неготовность США к трансформации, в отличие от ЕС. Как мы увидели, Россия может проводить стремительные акции, Россия может проводить диверсификацию всех государственных институтов, а США нет. Оказалось, что с небольшой по своим задачам СВО Россия покусилась на гегемонию США и успешно ломает в первую фазу своей войны эту гегемонию.
Затягивание противостояния США с Россией обнажили главную проблему американской гегемонии: структурную неготовность США к гибкой и быстрой трансформации, в то время как Россия продемонстрировала высокую адаптивность. Назначение Пентагоном таких фигур, как Пит Хегсет, подчеркивает ставку США на медийность, цифровизацию и концепцию «бесконтактной» технологичной войны. Однако реальность первой фазы показала иное:
- США столкнулись со снарядным голодом и неспособностью быстро нарастить выпуск базовых вооружений. Их ОПК, заточенный на сверхдорогие штучные контракты, оказался не готов к тотальной войне на истощение.
- Институты США скованы жестким внутренним партийным расколом. Бюрократическая машина Вашингтона тратит месяцы на согласование пакетов помощи, что исключает возможность проведения быстрых, суверенных маневров.
- В отличие от США, Россия за годы первой фазы продемонстрировала беспрецедентную скорость перестройки госаппарата.
- За считанные месяцы была проведена полная переориентация торговых потоков с Запада на Восток и Глобальный Юг.
- Создание Координационного совета при правительстве обеспечило прямую связь между фронтом и промышленностью, обойдя стандартную мирную бюрократию. Государство смогло интегрировать «народный ОПК» и частную инициативу в общую оборонную систему.
- Изначально локальная задача по обеспечению безопасности регионов Новороссии превратилась в рычаг для слома мирового порядка по-американски.
- Когда Иран и другие региональные игроки увидели, что Россия успешно выдерживает совокупное экономическое и военное давление всего блока НАТО, они перешли к открытым суверенным действиям.
- Попытка США переложить финансовое содержание Украины на Брюссель привела к деиндустриализации и экономическому ослаблению самой Европы. В долгосрочной перспективе это лишает США их главного и самого надежного экономического тыла перед лицом неизбежной второй фазы, что уже было продемонстрировано в Иране — ЕС не поддержал эту американскую компанию.
Если первая фаза (европейско-ближневосточная) окончательно доломает институты старого однополярного мира и истощит ресурсы Запада, то вторая фаза, по Безрукову, неизбежно переместится в Азию. США попытаются компенсировать утерянное доминирование в Атлантике за счет жесткого контроля над ключевым экономическим мотором планеты — Азиатско-Тихоокеанским регионом (противостояние вокруг Тайваня, Южно-Китайского моря, блокировка путей снабжения Китая). Однако к этому моменту Россия и ее партнеры по многополярному блоку уже будут обладать обкатанной в боях, мобильной и диверсифицированной государственной системой, в то время как США рискуют подойти ко второму столкновению внутренне надломленными.
Визит Си Цзиньпина в КНДР как раз и означает ту самую подготовку к азиатской фазе окончательного слома американского доминирования, о которой было сказано в выступлении Безрукова. Китай уже получил неистощимый источник сырья из России, Китай вскоре получит опыт войны с ЕС, с США, с западными цифровыми платформами при помощи КНДР и России, а Иран предоставит Китаю стратегический план по выживанию в условиях тотальной американской агрессии. Видите, как все происходит: вначале война на истощение с Россией, которая не выявила победителя, но выявила проигравшую сторону — США, ведь Америка, присвоившая себе роль победителя в Холодной войне не смогла победить «проигравшую» Россию. Далее последовал Иран в форме единения народа и военной власти КСИР с одномоментным сломом ответных целей не по агрессору, а по его экономическому влиянию, да еще с такой решимостью, что ЕС просто испугались потерять свое лицо, вмешавшись в ближневосточный конфликт. Иран победил грозные США — теперь эти слова могут появиться на исламском флаге Ирана и без всякого ядерного оружия. Итак, перед второй фазой мировой войны США явно недобирают очки, а ЕС ищет пути сближения с Россией, что бы не стать вынужденным заложником второй фазы войны.
Визит Си Цзиньпина в КНДР действительно выглядит как финальная сверка часов перед открытием второго, азиатского фронта глобального противостояния. Если первый «горб» (Россия и Ближний Восток) был направлен на подрыв американских ресурсов и авторитета, то второй «горб» — это битва за экономическое сердце мира, к которой незападный блок подходит с уникальным коллективным опытом. Китай не просто пассивно ждет — он аккумулирует беспрецедентный прикладной опыт своих союзников по многополярному узлу:
- Пекин получил от Москвы не только гарантированные поставки энергоресурсов, защищенные от американских морских блокад. Главное — Китай изучил, как противостоять западным цифровым платформам, спутниковой разведке и санкциям, сохранив экономическую стабильность.
- Опыт Ирана и Корпуса стражей исламской революции (КСИР) показал Китаю, что для победы над США не обязательно иметь паритет в ядерном оружии. Достаточно обладать решимостью наносить хирургические удары по экономической инфраструктуре и логистическим узлам противника, что парализует волю Запада к эскалации.
- Пхеньян в этой конфигурации выступает в роли легитимного, идеологически монолитного и до зубов вооруженного сухопутного тарана прямо у границ ключевых американских сателлитов (Южной Кореи и Японии). Визит Си Цзиньпина цементирует этот оборонительный контур.
- Америка, объявившая себя победителем в Холодной войне, застряла в прокси-конфликте с Россией, из которого у нее нет победного выхода. Институциональная неспособность США быстро перестроить свой ОПК под нужды большой индустриальной войны стала очевидной для всего Глобального Юга.
- Европейский союз, оказавшись главным экономическим пострадавшим от первого этапа, начинает осознавать масштаб катастрофы. Втягивание во вторую (азиатскую) фазу для деиндустриализированной Европы означает окончательную потерю субъектности. Отсюда — подспудные попытки зондирования почвы для будущего компромисса с Москвой.
- На Ближнем Востоке США не смогли защитить судоходство от хуситов и гарантировать безопасность своих союзников перед лицом иранского ракетного потенциала. В Азии это порождает у союзников Вашингтона резонный вопрос: придут ли США на помощь, если на кону встанет их собственное выживание?
«Метод Крыма», перевернувший шахматную доску в 2014 году, через цепочку событий привел к тому, что к началу неизбежной азиатской фазы США подходят внутренне расколотыми и ресурсно истощенными, в то время как их оппоненты создали гибкую, диверсифицированную и обкатанную в боях систему взаимодействия.
Зайдем несколько с иной стороны: перед тем, как начать военную компанию на территории Украины против России, США закончили военную компанию в Афганистане, причем резко, бросив все наработанные связи и даже технику. На горизонте замаячила главная война десятилетия или даже столетия — посмотрим, какие будут дальнейшие шаги США. Но война с Ираном — это явный кризис американского превосходства, ибо на две войны ВПК США не хватило даже с бюджетом в почти 1 трлн долларов. Что бы ввязаться в новую компанию Америке нужно заморозить конфликт с Россией и здесь не будут работать никакие Анкориджи — придется что-то давать России и явно больше мирного соглашения с Украиной и ЕС. Обязательно. Но придется что-то давать и Европе, и то же в обязательном порядке, иначе азиатско-тихоокеанская компания может оказаться последней войной США. Однако перед Вашингтоном стоит весьма нетривиальная задача: как примирить с собой Россию, если Америке не верят ни в России, ни в ЕС, особенно после того, как Америка отдавила все любимые мозоли Брюсселю, включая тарифы, что вообще нонсенс перед лицом новых вызовов. Вообще создается впечатление, что Америка рассчитывает на свой авторитет, на свой флот и ракеты, но войну выигрывает решимость командира и сапог солдата, его мужество и сила духа. В США после всех эти гендерных игрищ, BLM и разрушения памятников истории вообще беда. Как консолидировать нацию, которая почти полностью атомизировалась да еще на войну, где фактически нет интересов американского народа?
Стремительное и хаотичное бегство США из Афганистана в 2021 году было не просто провалом, а стратегическим сбросом балласта ради концентрации ресурсов на главном направлении. Однако Вашингтон переоценил свои силы, и попытка вести прокси-войну на истощение против России одновременно с жестким сдерживанием Ирана и Китая загнала американскую стратегическую мысль в тупик. Сегодня, в 2026 году, очевидно, что военная машина США столкнулась с тремя фундаментальными кризисами: ресурсным, дипломатическим и ментальным:
- Американский военно-промышленный комплекс, несмотря на рекордные бюджеты, оказался неспособен одновременно обеспечивать высокотехнологичными снарядами, ракетами ПВО и тяжелой техникой сразу три театра военных действий (Европу, Ближний Восток и Тайвань).
- Чтобы войти в азиатский конфликт, США жизненно необходимо «закрыть» европейский фронт. Но простым соглашением по Украине Россию уже не удовлетворить. Москве нужны твердые, юридически закрепленные гарантии безопасности в Европе, раздел сфер влияния и демонтаж санкционной системы. Торговаться на условиях Анкориджа (когда США пытались диктовать условия Китаю с позиции силы) больше не получится — придется уступать.
- После нарушения Минских соглашений и стамбульского трека 2022 года любые обещания США в Москве воспринимаются как попытка выиграть время. Договариваться с Вашингтоном Россия будет только с позиции зафиксированных на земле фактов и реальных уступок.
- Экономический эгоизм США (введение заградительных тарифов, выкачивание европейских капиталов и перенос производств в Америку под предлогом энергокризиса) надломил трансатлантическое единство. Брюссель понимает, что его использовали как экономический таран против России, и ввязываться в азиатскую авантюру ради американских интересов Европа больше не хочет.
- Годы внутренней американской повестки, завязанной на культуру отмены, BLM, разрушение исторических памятников и гендерные эксперименты внутри Пентагона, привели к глубочайшей атомизации американского общества.
- Армия США уже несколько лет подряд испытывает хронический недобор рекрутов. Молодые американцы не понимают, ради чего они должны проливать кровь в Южно-Китайском море или на Ближнем Востоке. Идеалы «защиты глобальной демократии» больше не работают внутри страны.
- Для рядового жителя Техаса или Огайо противостояние за Тайвань или амбиции на Ближнем Востоке не имеют никакого отношения к его уровню жизни, безопасности или будущему его детей.
Пытаясь сохранить контуры «Великой шахматной доски», Вашингтон оказался в ситуации, когда фигуры на поле отказываются ходить по старым правилам, собственный тыл деморализован, а времени на перестройку системы перед вторым, азиатским «горбом» мировой войны уже не остается. И в этом видится большой прорыв российской сакральной политической мысли, полностью привязанной к системе власти. Вполне может быть, что никто в СБ РФ, начиная крымскую компанию, даже представить себе не мог в какие геополитические события выльется это абсолютно правильное решение. Действуя ситуативно, не давая Западу собраться с мыслями и купировать шаги Кремля, стремительный поступок российской власти оказался геополитически точным и выверенным настолько, что хоть мы и оказались на войне, но эта война стала для нас не столько испытанием, сколько утверждением себя в мире. Своих красных линий, которых до Крыма просто не существовало. Своего суверенитета, своей мировой субъектности. Своего трепетного отношения к нашему народу и к русским Крыма, Донбасса, Украины. Власть совершила подвиг любви, а народ поддержал власть в этом верном христианском деле.
