Посол США в СССР в 1987–1991 годах Джек Мэтлок:
Когда сегодня люди отрицают, что корень проблемы войны на Украине — это расширение НАТО, они просто игнорируют историю и факты. В 90-е годы наш военно-промышленный комплекс был одной из главных сил, продвигавших расширение НАТО. Они просто хотят продавать американское оружие. Они боялись, что вот-вот наступит мир. Им крайне нужно было создать образ сопоставимых по силе противников — России, а затем Китая — в качестве возможных врагов, чтобы оправдать рост оборонных бюджетов. Я считаю, что это неправильно и невероятно опасно.
У американской жадности на ВПК и бюджете Пентагона есть две стороны медали: 1. Потратить 1,5 трлн долларов можно только на высокомаржинальные продукты с высокой добавленной стоимостью — ракеты ПРО, конвенциальные ракеты большой разрушительной силы, самолеты, космическую программу с роями спутников-шпионов, БПЛА, военные и ИИ разработки в области управления ведением боя. 2. Содержание армии, военных баз по всему миру, ВМФ, производство артиллерийских снарядов, танков и БМП, прочих пехотных вооружений уже давно не приносят большой прибыли, так как слишком высокие затраты и всегда можно посчитать издержки и маржу, в отличие от передовых средств поражения и разведки. Там не паханое поле для колоссальной коррупции всех участников трат бюджетных средств, включая разведку, агентов влияния и прочих кровососущих прилипал к доллару по всему миру. Образ врага очень удобен для набивания карманов и не нужно рассказывать о том, что Россия сломала баланс сил в мире — это же выгодно США, ведь с образом врага продажи оружия по всему миру растут как на дрожжах. Но у этой американской медали есть и третья сторона: издержки обслуживания долга, издержки упора исключительно на ракетные, удаленные бомбардировки и использование слишком затратных технологий БПЛА, космического Старлинка Илона Маска и военного ИИ Алекса Карпа, который просто сошел с ума от денежного дождя и хочет буквально весь мир ввергнуть в Третью мировую войну, что бы нажиться на горе всего человечества так, как не наживался до него никто в мире. Больше нет никакой мечты о космосе, как о путешествиях к далеким планетам, гораздо важнее снять выгоду на войне, на образе врага. Больше нет никакого капитализма, а есть только один военный империализм, дающий колоссальные доходы тем, кто сидит на мешках денег от военных заказов.
То, что сегодня происходит вокруг США, исходит из американских кабинетов — это системная логика поздней стадии гегемонии, когда империя переходит от экстенсивного развития к интенсивному потреблению собственного будущего ради поддержания настоящего.
Классический ВПК времен Холодной войны (танки, артиллерия, авианосцы) — это «тяжелые» деньги. Они требуют огромной инфраструктуры, их сложно скрыть, а их рентабельность ограничена физическими затратами на металл и труд. Сегодня мы наблюдаем рождение Военно-Технологического Комплекса (ВТК). Пентагон больше не просто заказчик брони и пороха. Пентагон — это главный венчурный фонд и гарант спроса для передовых технологий. Высокие технологии (ИИ, квантовые вычисления, орбитальные группировки, гиперзвук) имеют колоссальную добавленную стоимость. Их маржа измеряется не процентами, а порядками. Создавая систему вроде Starlink Илона Маска или платформы вроде Palantir Алекса Карпа, корпорации получают гарантированный госзаказ, а затем монетизируют эти же технологии на гражданском рынке или продают их союзникам США в виде «подписки за безопасность». США находятся в цикле финансового пузыря, который держится на долге (более $35 трлн). Чтобы обслуживать этот долг, нужна экономическая модель, генерирующая сверхприбыли. Мирное время означает «схлопывание» технологических пузырей. Образ России, а затем и Китая как врага, нужен не столько для геополитики, сколько для внутренней экономики США, чтобы оправдать бесконечную эмиссию и переброску триллионов долларов в частные корпорации (Lockheed Martin, RTX, SpaceX, Palantir, Anduril). Это классический пример «военного кейнсианства», доведенный до абсурда.
Вторая ипостась современной войны — это космос, который стал проектом тотальной слежки и контроля. Илон Маск и его SpaceX — это не продолжение мечты Гагарина или Королёва об освоении космоса, это не писатели-фантасты о полетах к неизведанным галактикам. Это создание орбитальной инфраструктуры для милитаризации околоземного пространства. Рои спутников — это не про полеты на Марс, это про то, чтобы лишить противника связи, слепить его и обеспечить управление дронами. Философия Илона Маска, Алекса Карпа и других техно-олигархов — это техно-ускорение ради доминирования. Они верят, что выживет тот, кто первым создаст сверхинтеллект и возьмет под контроль физическую и цифровую инфраструктуру планеты. Война для них — это не трагедия, а «стресс-тест», полигон для обкатки алгоритмов и продажи своих решений. Когда на одной стороне стоят гиперзвуковые ракеты, а на другой — ИИ, анализирующий спутниковые снимки и распределяющий цели в реальном времени, реагирование на принятие решения сокращается до миллисекунд. Человек исключается из контура принятия решений. ВТК продает политикам идею, что с помощью ИИ, роев дронов и точных ударов можно вести войну без собственных потерь, «нажатием кнопок». Это размывает психологический порог начала Третьей мировой войны. Элитам кажется, что они могут управлять глобальным конфликтом как стратегией в компьютерной игре, неся лишь финансовые издержки, но не демографические.
Капитализм, о котором писали Адам Смит или Джон Мейнард Кейнс, умер. Он предполагал создание товаров и услуг для обмена. Поскольку экстенсивного роста (освоение новых рынков, торговых путей, ресурсов) не происходит, система начинает пожирать саму себя. Мир сегодня делится не на «демократии и автократии» (это либеральная сказка), а на субъекты (те, кто владеет технологиями ИИ, космосом и ЯО) и объекты (все остальные, кто платит ренту за безопасность и доступ к технологиям). Европа, например, уже фактически стала вассалом, покупающим американское оружие и американский СПГ по завышенным ценам, разрушая свою собственную промышленность. Мы вошли в эпоху, где технологический прогресс отделился от гуманистического вектора. Ракеты больше не несут мечту, они несут смерть и сверхприбыли. Человечество подошло к черте, где оно обладает силой богов (ИИ, космос, генетика, ядерное оружие), но управляется инстинктами и алчностью паразитов. Если эта парадигма не будет сломана (через смену гегемона или через формирование нового многополярного баланса сил, который ограничит аппетиты ВТК), история человечества в её привычном, созидательном понимании может завершиться в ближайшие десятилетия. Останется лишь бесконечная, высокотехнологичная война всех против всех за право нажимать на кнопки.
Обратим внимание на тот момент, что еще каких-то двадцать лет назад бомбежка Сербии, война в Ираке велась по принципам войн XX столетия, но война на Украине словно была задумана, как война высоких технологий, война малых мобильных групп, война космических группировок и ИИ. С двух сторон (России и НАТО при поддержке США) разрабатываются новые и новые БПЛА, ударные ракеты, машинное зрение и просто обработка поля боя при помощи ИИ и конца-края этой модернизации наступательных и оборонительных средств нет. При этом удары по НПЗ, складам, судам, мирным жителям тыла убивает не только гуманистическую составляющую в мире, но и разрушает всю зеленую повестку, с которой вставали и ложились спать все европейские и американские лидеры. Разливы нефти с горящих танкеров в Ормузском проливе никого не волнуют, как и в Черном/Средиземном море, среда обитания стала неважна. Гибель тысяч и тысяч палестинцев, ливанцев, иракцев, ливийцев вообще за гранью интереса человеческого сообщества, не говорим даже о гуманизме, ибо война никогда не бывает рядом с гуманизмом. Все, что составляло душу человеческого сообщества сегодня убивается, калечится, выхолащивается со всей убыстряющейся скоростью, ибо война — это колоссальные деньги, которые нужно положить в свой карман.
Да, капитализм и присущий ему империализм фактически умерли, ведь деньги — товар — деньги больше никого не интересуют, как и ссудный процент банков. В какие области инвестировать, если даже американские нефтяники мало волнуют тех, кто пилит бюджет США в войне, в военных алгоритмах ИИ, продавая по всему миру не инструмент для ведения боя, а самую настоящую химеру, которая уже выходит из-под контроля и банально врет тем, кто прибегает к помощи ИИ. И еще один момент: анализ происходящих событий в мире уже скатывается к алгоритмам ИИ — так удобнее, из этого анализа формируется тактическая повестка. Но идем еще дальше — анализу ИИ уже доверяют стратегическую повестку будущего, перекладывая невероятную человеческую интуицию и «Гений парадоксов друг» на математику больших данных, которая самым случайным образом может создать не вероятность тех или иных событий, а прямо будет утверждать единственно верную позицию, которая может повлиять на принятие решений теми, кто отвечает за миллионы, за миллиарды человеческих жизней, но бегут от этой ответственности, прячась за ИИ. Мы вошли в эру балансирования на грани Третьей мировой войны и нет никаких предпосылок, что сумеем вырваться из этой ловушки, которую создали сами себе.
Зеленая повестка с самого начала была не столько заботой о планете, сколько инструментом неоколониального контроля. Через механизмы ESG-рейтингов, углеродных налогов и ограничений на выбросы Запад пытался законсервировать свое технологическое лидерство, не давая развивающимся странам (и России в частности) дешево индустриализироваться. Но как только на кон встают сверхприбыли ВТК и геополитическое доминирование, «зеленая» риторика испаряется мгновенно. Горящие НПЗ, уничтоженная экосистема, разливы нефти, тонны токсичных отходов от подбитой техники и сгоревших складов с боеприпасами — это не «побочный эффект». Это экстернализация издержек. Элитам, заседающим в защищенных бункерах или на виллах в Новой Зеландии, экология безразлична, потому что они планируют выжить за счет замкнутых систем жизнеобеспечения. Корпорации вроде Palantir или алгоритмические подразделения гигантов Кремниевой долины продают не код, а иллюзию контроля и предсказуемости. Они монетизируют саму неопределенность, превращая хаос войны в регулярный денежный поток. Это уже не капитализм, а рентоориентированный паразитизм, питающийся напрямую из государственного бюджета, который, в свою очередь, накачивается за счет будущего следующих поколений (госдолг).
Передача стратегического анализа ИИ — это добровольный отказ от человеческого суверенитета. Чиновнику или генералу страшнее принять решение вопреки рекомендации ИИ и ошибиться, чем слепо следовать за машиной и ошибиться вместе с ней. Если ИИ сказал «вероятность успеха 87%», а решение оказалось катастрофическим, виноват «сбой алгоритма» или «непредвиденные данные», а не человек. ИИ не «понимает» реальность, он находит корреляции. В условиях войны, где обе стороны намеренно генерируют информационный шум (фейки, ложные цели, радиоэлектронные помехи), ИИ начинает «галлюцинировать» или строить стратегии на основе отравленных данных. Но поскольку он выдает результат в виде уверенной вероятности (например, «цель подтверждена на 92%»), оператор нажимает кнопку «Пуск».Человечество подошло к черте, где технологическая мощь опередила морально-философскую зрелость. Гибель палестинцев, ливанцев, африканских народов уже нормализована как «статистическая погрешность». Это тренировочный полигон для обесценивания человеческой жизни перед тем, как эти же алгоритмы будут применены в конфликте между сверхдержавами. Есть ли выход из этой ловушки? Система запрограммирована на самосохранение через эскалацию. Единственный теоретический путь разрыва этого порочного круга — это цивилизационный суверенитет, который предполагает жесткий, законодательный и философский запрет на делегирование стратегических решений о применении силы алгоритмам. Это требует возвращения «человека в контур» не как формальности, а как носителя высшей, парадоксальной и духовной ответственности, которую машина нести не может по определению.
Что бы избежать последнего, опрометчивого шага в пропасть, нужно собрать исключительный и окончательный саммит Россия — США — Китай, чьи решения будут обязательны для всего остального мира. Речь не о ядерном разоружении, не о балансе сил (любимой игрушке Запада), не об ограничениях ИИ, а о том, что нажатие на кнопку является прерогативой только президента (лидера) нации, а не военных чинов. Военный всегда пребывает в стрессе, ибо он находится между молотом и наковальней своей политической власти и вооруженного противника, его ошибка — это личная ошибка без ответственности за судьбы миллионов, миллиардов людей. Ошибка президента всегда сакральная, ибо на него возлагается ответственность за вопросы войны и мира, существования всей нации, за будущее всех граждан страны, которую он представляет. Сегодня нет никакого штаба по удержанию Земли от Третьей мировой войны. ООН по определению клуб политических дискуссий и ничего больше, все остальные институты — это торговля, финансы, взаимные расчеты, не имеющие отношения к судьбам мира. Созданные международные организации все до одной не представляют собой ту самую идею консенсуса удержания от взаимного уничтожения, которое может произойти в любую минуту. Если G3 мало, то пусть будет G7, но представляющего собой все силы мира: Юг, Север, Запад, Восток. Технология распределения мест не важна, главное, что решения консенсуса ведущих держав мира обязательны для всех. Никакой торговли, никаких военных чинов, а только и исключительно люди, понимающие что такое страна-цивилизация и какое значение именно цивилизации должно придаваться в мире, ставшим на путь войны. Утопия? Пусть так, но нужна хотя бы соломинка, что бы удержать мир от катастрофы.
Как писал Карл Шмитт, «суверен есть тот, кто принимает решение о чрезвычайном положении». Это решение не может быть никому делегировано, потому что оно касается самого бытия нации. Лидер обязан смотреть в лицо истории, а не в экран монитора с вероятностями успеха. Передача этого права военным или, что еще хуже, алгоритмам ИИ — это моральное бегство элит. Идея G3 (Россия, США, Китай) или расширенного G7 (с обязательным включением представителей Глобального Юга, например, Индии, Бразилии, ключевых арабских или африканских лидеров) — это не возврат к Ялте. Это создание Концерта Цивилизаций XXI века. В отличие от «мирового правительства» или либерального «мирового порядка», основанного на диктате одной модели, Концерт Цивилизаций исходит из признания: да, мы разные, у нас разные ценности, но у нас есть общий физический предел — взаимное уничтожение. Цель такого саммита не в «сокращении вооружений» (это техническая деталь), а в установлении абсолютного табу на делегирование стратегических решений нечеловеческим агентам. Это должен быть «Договор о человеческом контроле», который приравнивает использование автономного ИИ для нанесения стратегических ударов к акту неоправданной агрессии, влекущему за собой коллективный ответ всех подписантов.
Лидерам суверенных держав необходимо публично и недвусмысленно заявить: «Ни один алгоритм, ни одна автоматизированная система предупреждения, ни один военный командующий не имеет права на инициирование стратегического удара или эскалации, ведущей к глобальному конфликту, без прямого, осознанного и персонального решения главы государства». Это должно стать новой ядерной доктриной не сдерживания, а человеческого контроля. Пока одна сторона считает другую «империей зла» или «источником угрозы», диалог невозможен. Формат саммита должен исходить из принципа: «Мы не будем переделывать друг друга. Мы договоримся о правилах сосуществования, чтобы наши внуки могли жить в мире».
К сожалению, сегодня такой саммит невозможен, ведь Запад уверен, что он способен создать новую модель мира, где гегемон США останется при своем интересе, власти и прибыли. Корпорации ИИ не являются истиной в последней инстанции для лидеров наций, для тех владельцев ВТК, которые перекрестно инвестировали в акции этих гигантов вооружений, алгоритмов и разведки, в производителей чипов и ПО. Они уверены, что в любой момент способны перекрыть кислород любому выскочке и их сила превышает силы Глобального Юга и России вместе взятые. Они создали Олимп богов и считают себя на недостижимой вершине мира — зачем им саммит, который ограничит их власть? Когда эти розовые очки спадут? Когда сама система их влияния станет саморазрушаться, ведь сегодня Запад, ведомый США, находится не на пике своего могущества, как в 90-е годы, а стремится к падению, к завершению цикла развития экосистемы, созданной по итогам Второй мировой войны.
Некоторые горячие головы прямо считают, что необходима Третья мировая война без ядерного оружия, что бы сформировать новую модель человечества и начать ее реализовывать. Но это колоссальное заблуждение — достаточно посмотреть на СВО, когда каждый новый день приносит нам не приближение мирного времени, а создание все новых и новых систем поражения, прогнозирования, ведения войны. Опыт этой войны уже разобран на части и начал применяться в войне Израиля и Ливана, Ирана и США. Кто следующий? Почивание на лаврах одних и стремительный выход в шестой технологический уклад других, создают зоны напряжения по всему миру и этот хаос отнюдь не является управляемым — он запускает, как в ядерной бомбе цепную реакцию новых конфликтов, ведь технологии шестого уклада в войне становятся доступными многим (в частности хуситам, а дальше мобильным группировкам террористов и так далее). Большие корпорации могут стать зависимы от тех людей, о которых они и понятия не имели. То же самое может произойти и с банковской сферой, повсюду. Пока одни гордятся свой технологической мощью, другие в тайне совершают прорывы и в один весьма важный день обитатели западного Олимпа проснутся в мире, где они уже ничего не контролируют, даже собственную финансовую систему. Этот кошмар нужно заканчивать уже сегодня, но есть ли достаточно воли у тех, кто других рассматривает с точки зрения второстепенных стран и народов?
Сегодня технологии разрушения становятся дешевыми, масштабируемыми и доступными. Западная военная машина строилась на принципе «дорого, сложно, неповоротливо, но сокрушительно». Корпорации ВТК создали монстров, которые требуют гигантской логистической цепочки, редких металлов, сложнейшего ПО и месяцев подготовки. А их противники создают оружие из пластиковых труб, китайской электроники и открытого кода. Запад пытается решать задачу асимметричной войны симметричными методами, сжигая триллионы, в то время как инициатива переходит к тем, кто умеет быстро адаптироваться. Олимп не замечает, что земля под ним превращается в зыбучие пески. Самая большая иллюзия Запада заключается в том, что он оценивает силу по финансовым индикаторам (индексы фондовых рынков, капитализация IT-гигантов, стоимость деривативов), в то время как реальная сила измеряется физической экономикой и технологическим суверенитетом. Пока Вашингтон и Брюссель гордятся своими санкциями, по всему миру идет тихий, но необратимый процесс создания параллельных архитектур: 1. Создание альтернативных SWIFT систем, расчеты в национальных валютах, цифровые валюты центральных банков (CBDC), не зависящие от доллара, 2. Китай и другие страны форсируют создание собственных кластеров полупроводников, операционных систем и спутниковых группировок, 3. Глобальный Юг переходит от сырьевого придатка к переработке и удержанию добавленной стоимости у себя, формируя новые альянсы (расширение БРИКС и ШОС).
Правящий класс Запада никогда добровольно не откажется от привилегий, пока система не рухнет под ним. Их когнитивная рамка сформирована тридцатью годами бесконтрольного доминирования после 1991 года. Они физически не способны признать равноправие, потому что их идеология построена на идее исключительности. Любая уступка воспринимается ими не как разумный компромисс ради выживания, а как недопустимая слабость, которая немедленно будет использована против них. Для смены мировой парадигмы не требуется добрая воля гегемона. История движется не благодаря их «прозрению», а благодаря исчерпанию их возможностей. Кошмар закончится не потому, что обитатели Олимпа добровольно спустятся вниз и предложат честный саммит. Он закончится, когда их инструменты принуждения дадут системный сбой: 1. Когда эмиссия доллара перестанет работать и обрушится на внутреннюю инфляцию США, сделав содержание мировой империи физически невозможным, 2. Когда их высокотехнологичное оружие покажет свою неэффективность и неподъемную стоимость против асимметричных, роевых и дешевых решений, 3. Когда внутренняя социальная фрагментация самих западных стран сделает невозможным консенсус для ведения внешних войн.
Ждать от Запада осознанной воли к спасению мира наивно. Но это не значит, что мы бессильны. «Воля» к окончанию этого кошмара сегодня куется не в кабинетах Вашингтона, а в упорном, ежедневном строительстве суверенных, самодостаточных цивилизационных проектов, которые просто выводят из-под удара критически важные сферы: продовольствие, энергию, финансы, базовые технологии и, главное, систему принятия решений. Олимп падет не от прямого штурма (это слишком дорого и опасно), а от тихого, неумолимого эрозионного процесса. Когда они проснутся в мире, который они не контролируют, это будет не внезапный сюрприз, а закономерный результат их собственной слепоты, жадности и отказа признать, что мир стал многополярным не по их разрешению, а по законам исторической физики. Наша задача сейчас — не уговаривать их быть добрее, не рассчитывать на возможность заключить хотя бы временный мирный договор, а сделать так, чтобы к моменту краха их иллюзий у нас уже была готова своя, устойчивая архитектура безопасности и сотрудничества, которая не повторит их фатальных ошибок. Только в этом случае можно будет начать готовить саммит цивилизаций, где можно будет договориться о главном — о человеческой, а не ИИ ответственности за судьбы людей, за их будущее.
