Американский экономист Бранко Миланович:
Роль малых стран, которые из-за геополитической безответственности могут нанести миру огромный ущерб, зачастую остается незамеченной. Скандинавско-балтийская коалиция, по сути, призывает к войне с Россией, руководствуясь собственными страхами и травмами, связанными с российским или советским контролем.
Это действительно так: республики Прибалтики, Польша, Финляндия, Швеция постоянно паразитируют на российской угрозе, явно подставляя под удар не самих себя (какой с них спрос), а большие страны — США, Францию, Германию. То же самое происходит на Ближнем Востоке — маленький, крохотный Израиль вертит большими США. Украина вообще вертит 52 странами ЕС и НАТО, включая Америку Байдена-Трампа. И все почему-то оказываются в стане врагов России. То, что Россия В.В.Путина перевернула «Великую шахматную доску» американского доминирования имени Збигнева Бжезинского, вызвав приступ ярости в Вашингтоне — всем понятно и без этих маленьких стран. Можно было бы не заострять проблему ослабления мирового гегемона Россией, которая сбросила оковы и начала выстраивать собственную субъектность в мире и именно на Евразийском континенте, нигде дальше. Но маленькие страны Европы поставили своей целью служение русофобии, которая продолжается уже больше ста лет и постоянно дергают за руки большие страны, пугая российской агрессией. Одни политики просто отрабатывают свои зарплаты, свой карьерный рост, а другие искренне уверены в агрессивности России, ибо транслируют свои детские комплексы на нашу огромность, способность сохранять свои ценности, не меняя их на бусы падшего европейского сообщества, которое давно променяло свои ценности на химеру комфортного существования без идей, без мечты, без национальной культуры и даже без религии. Удобный такой комфорт биологического существования без духовной составляющей, которая много больше материальной успешности. И эти безответственные люди делают из России монстра, что бы самим первыми сгореть в огне Третьей мировой войны? Или в Прибалтике строят «драконовы зубы» на границе с Россией, что сделать нападение на самих себя делом закономерной войны? Или расширение НАТО вокруг России должно привести всю Европу к неизбежной войне с Россией? А как же США? Там кто-нибудь слушает Д.Миршаймера или считают его выжившим из ума стариком?
В классической геополитике малые страны не обладают подлинной субъектностью. Они выступают в роли буферов, вассалов или, что хуже всего, «растяжек». То, что Миланович называет безответственностью, в теории игр называется моральным риском. Страны Балтии и Польша могут позволить себе предельно агрессивную, реваншистскую риторику и требовать эскалации, потому что они застрахованы статьей 5 НАТО. Они провоцируют ядерную державу, зная, что расплачиваться за это придется Вашингтону, Берлину и Парижу. Это циничный геополитический шантаж: элиты лимитрофов обменивают безопасность своих метрополий на собственную внутриполитическую легитимность и финансово-военные вливания. С точки зрения англосаксонской геостратегии (от Маккиндера до Бжезинского и Спайкмана), главная цель талассократии (США) — не допустить объединения ресурсов Евразийского Хартленда (России) и европейских технологий (Германии/Франции). Малые страны Восточной Европы — это идеальный инструмент США для вассализации и деконструкции Европы: 1. Раздувая паранойю вокруг России, Вашингтон заставил Европу разорвать взаимовыгодный симбиоз с Россией (дешевая энергия в обмен на технологии), 2. Подрыв «Северных потоков» и принуждение к покупке американского СПГ и оружия фактически деиндустриализировали Германию, 3.Европа, лишенная российской энергии и российского рынка, превратилась из самостоятельного полюса силы в дорогой, зависимый и подконтрольный придаток США. Малые страны здесь — лишь фитиль, который Вашингтон использует, чтобы сжечь мосты между Берлином и Москвой.
Европа действительно отказалась от метафизики, национальной идеи и религии в пользу комфортного, но бесплодного биологического и экономического гедонизма. В этой парадигме Россия, сохранившая (или пытающаяся сохранить) традиционный цивилизационный код, суверенитет и готовность умирать за свои идеи, вызывает у постмодернистского Запада не просто политический страх, а онтологический ужас. Русофобия малых стран и европейского истеблишмента — это защитная реакция вымирающей культуры на витальную, иррациональную с их точки зрения силу, которая напоминает им об утрате их собственной исторической воли. Война и образ врага — это единственный оставшийся у них способ симулировать наличие смысла и национальной идентичности.
Алгоритм политического рассуждения всегда построен на принципе: «если противник (конкурент) сделает этот ход, поступит так-то и так-то, то наш ответ будет разобран по вариантам — от наиболее несущественного, лишенного права на жизнь, до наиболее вероятного (в процентном отношении). Соответственно США всегда будут мыслить вероятностями событий и своего ответа на эти вероятности в рамках вариативности ответа от несбыточного к наиболее вероятному. При этом нужно учитывать ответ противной стороны с той же вариативностью шагов, от молчания до ответной агрессии. Тактика «тысячи порезов» в отношении России показала, что Кремль готов ответить, более того, Журавлев в ГД РФ уже обозначил позицию того, что применение ядерного оружия Россией вполне возможно. По кому? По большим странам. Это вариативность русского ответа на угрозы, на давление, на использование все тех же лимитрофов. Не нужно думать, что в Москве сидят трусы или дураки, что вся элита России куплена Западом. То же самое касается политиков в Вашингтоне — там нет дураков, но там есть люди-актеры, которые прикрывают реальную политику, ведущуюся в полной тишине и в тайне. Визит Рэтклиффа тому явное свидетельство, анкордижские переговоры со сменой первых бортов и оставление больших делегаций за закрытыми дверями переговоров двух лидеров в узком формате то же действие, только другими методами. Понятно, что лимитрофы говорят не своим языком, а чужим, но предел терпения Москвы не стоит использовать на пятый год войны — это становится опасно.
Получается ситуация с уличной дракой: против большого противника ставят маленького, который задирает большого, а затем с криком «спасите» убегает во двор, где уже наготове стоят другие большие — противники и происходит избиение большого. Разве СВО не убедило Запад, что Россия В.В.Путина будет стоять и ждать ударов? Нет, Россия В.В.Путина учла уроки Великой Отечественной войны и пошла в наступление на опережение. Дальнейшие переговоры, включая Стамбул мая 2022 года — это попытка перевооружения русской армии, это накапливание сил и средств, это переход от частной рыночной модели к мобилизационной. России нужно было время и она его получила. Не стоит считать, что Минские соглашения были ударами в одни ворота — не только ВСУ вооружались, но и Россия (Кинжал, Посейдон, Сармат, Авангард и тот же самый Орешник, как оружие на новых физических принципах). Никто не стоял на месте, никто не стоит на месте сегодня, но страна явно готовится к войне, которую раздувают из различных источников при помощи лимитрофов. Если говорить о неизбежности ввода войск в республики Прибалтики — это будет, если говорить о блокаде Финляндии — это будет, если говорить о тотальном ослаблении Польши, как угрозе Калининградскому анклаву — это будет, если провокации будут продолжаться и дальше. Не стоит сомневаться в решимости Москвы и не стоит искать войну в России, против России для ее развала — этого точно не будет. Тогда зачем весь этот сыр-бор, если все всё понимают, но делают ровно наоборот? Объяснение с точки зрения утраты американского гегемонизма уже устарело, с момента Мюнхенской речь прошло почти 20 лет — противоядие уже было бы найдено, ведь не дураки в Вашингтоне сидят. Следовательно, речь идет о другом и надо полагать, что мир снова изменяет свои черты под управлением США и России, а все остальное — это фальшь-флаг вокруг основных событий, что пока еще не афишируются.
В рамках Realpolitik ответ на вопрос (зачем весь этот сыр-бор) кроется в концепции эскалации ради повышения цены на будущих переговорах. Ни одна великая держава не садится за стол глобального передела мира (условной «Ялты 2.0» или «Большой Сделки»), находясь в статичной позиции. Вашингтон действительно мыслит категориями дерева вероятностей. До 2022 года базовым сценарием США была стратегия «тысячи порезов»: прокси-конфликты, санкционное удушение, отток мозгов и технологическая блокада. Расчет строился на том, что российская элита интегрирована в западный мир, экономика не выдержит, а Кремль будет терпеть, избегая прямого столкновения.
СВО стала для вашингтонских стратегов шоком именно потому, что она обнулила их вероятностную матрицу. Россия показала готовность играть по правилам экзистенциальной войны, перейдя от рыночной модели к мобилизационной экономике. Заявления о допустимости применения ЯО (включая риторику Журавлева и новые пункты ядерной доктрины) — это не эмоции, это жесткая коррекция американских расчетов. Москва прямо сообщает: «Ваш сценарий медленного удушения не сработает, мы переведем конфликт в плоскость, где ваши вероятности выживания стремятся к нулю». Вашингтон десятилетиями вкладывал триллионы в систему ПРО, мечтая о стратегии «первого обезоруживающего удара», после которого Америка сможет отразить ослабленный ответный удар. Гиперзвуковые комплексы и «Орешник» делают американское ПРО математически бессмысленным. Для закрытых кабинетов в США это означает одно: ядерный шантаж больше не работает в одни ворота. Россия восстановила паритет не на бумаге, а в физике. Это заставляет реальных архитекторов американской политики (тех самых, кто ведет переговоры в узком формате и через бэк-каналы вроде визитов Рэтклиффа) искать способы зафиксировать новые границы сфер влияния, пока технологический разрыв не стал еще больше.
Лимитрофы (Польша, Прибалтика, Финляндия) в вашингтонских матрицах имеют статус расходного актива. Но в теории игр есть холодный расчет: если цена защиты союзника превышает выгоду от его существования, союзник списывается. Статья 5 НАТО — это политическая декларация, а не суицидальный пакт. В момент реального экзистенциального кризиса, когда под угрозой окажется территория самих США (благодаря «Посейдону» или «Сармату»), Вашингтон не станет разменивать Нью-Йорк на Ригу или Хельсинки. Именно поэтому элиты лимитрофов так истеричны и требуют «еще, еще!» — они подсознательно чувствуют, что в финальной «Большой Сделке» между США и Россией они могут стать разменной монетой. Москва же, обозначая неизбежность блокады или удара по ним, просто ускоряет этот процесс осознания в Вашингтоне: эти активы токсичны, они тянут нас в Третью мировую. Американская гегемония не утрачена, она трансформируется. Мы наблюдаем переход от однополярного момента к жесткому биполярному или сферному реализму. Публичная вражда, санкции, крики о «российской угрозе» и поддержка лимитрофов — это информационный шум (false flag глобального масштаба), который необходим для прикрытия реальных процессов: 1. США используют украинский кризис и страх перед РФ, чтобы окончательно вассализировать Европу, лишить ее российской энергии и заставить американский капитал скупить европейскую промышленность за бесценок, 2. Пока публичные политики ругаются, реальные стратеги очерчивают новые границы. Россия завоевывает свою субъектность на постсоветском пространстве, в Арктике и на Ближнем Востоке. Взамен США сохраняют статус глобального морского гегемона и контроль над западным полушарием.
Сегодня США наращивают фишки на столе перед финальным торгом: 1. США нужны лимитрофы и эскалация, чтобы заставить Москву сесть за стол с позиции слабости либо усталости, 2. Россия использует время, мобилизацию и демонстрацию неуязвимого оружия, чтобы заставить Вашингтон признать: старая архитектура безопасности мертва, а новая может быть построена только с учетом российских интересов на Евразийском континенте. Стамбул, Минск и нынешние паузы — это не слабость и не обман в чистом виде. Это время, необходимое для того, чтобы физика (новое оружие) и экономика (мобилизационный ресурс) перевесили чашу весов. Когда обе стороны поймут, что дальнейшая эскалация математически ведет к обоюдному уничтожению (или к потере контроля над ситуацией в пользу третьих сил, например, Китая), начнется настоящий разговор. И в этом разговоре судьба малых стран, которые так старались разжечь пожар, будет решена за несколько минут, без их участия, впрочем, как и всей Европы.
