Русский писатель Алексей Толстой, ноябрь 1917 года:
Во времена революций самая свирепая и кровавая вещь — мечта о высшей справедливости. Поражая людей, она разжигает их, как лихорадка. Благоразумие и добро нынешнего дня — становятся преступлением.
Есть ли вообще понятие высшей справедливости, как только не у Бога? У людей, как верно отмечает А.Толстой, высшая справедливость, действия во имя высшей справедливости всегда заканчиваются кровавой враждой и самой жестокой диктатурой. Даже безотносительно к революции. Давайте подумаем, что такое высшая справедливость у Бога, как не частный суд после смерти человека или Страшный Суд для всего человечества, для падших ангелов, для всего творения Бога? Но пока не состоялся Суд высшей справедливости у Бога для людей есть милость, Он же сам говорит: «пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию.» (Мф 9-13) Милость, а не суд содержит собой общество. Милость власти к народу, народа к власти. Никто не безгрешен, все ошибаются, но страшно, когда ошибается народ, как это было в революцию 1917, страшно, когда ошибается власть, как это было в 1917 и в 1991. Но ошибки исправляет время и сами люди, когда хотят не жертвы, а милости. От себя, от других, от власти. Если бы Господь — говорят святые отцы — подходил к людям с позиции справедливости, то никакая бы плоть не спаслась, так велико падение всех людей. Но Господь подходит к нам с позиции милости и мы должны научиться у Бога тому же.
Любая революция — это жертва: власти, народа, всех и во всем. И что же решает такая жертва, чего добивается, к чему стремится? К высшей справедливости? Справедливым для всех быть нельзя, ибо все мы разные и само понятие справедливости у каждого человека разное, как же измерить единым аршином всех? Никак невозможно. Но есть понятие милости и ей можно измерить всех и каждого. Когда мытарь, стоя в синагоге говорил: «Боже, милостив буди мне грешному», что превратилось затем в постоянную молитву наших святых отцов-пустынников: «Господи помилуй». Что это, как не просьба о милости, а не о справедливости? Никто не просит справедливости у Бога, но требует от властей. Какой справедливости? Наказания за преступления, именно поэтому суд земной стал противоположен суду Небесному: в нашей действительности речь идет о справедливости, но в итоге мы просим о милости. В отношениях между людьми мы чаще говорим о милости, о помощи, о заступничестве, но не о справедливости, что всегда соотносится с властью. С судами, с силовыми ведомствами. Однако на фронте постоянно идет речь о милости: к пленным, к мирным людям, к тем, кто после окончания войны будет собирать свои разбитые дома. Не о справедливости, а о милости. Для военных преступников только наказание, для тех, кто помогает врагу то же самое, но для всех остальных нужна милость Бога и людей, то есть любовь.
Справедливость временна, а любовь, как и милость вечна. В таком случае, что же такое высшая справедливость, как не высшая мера наказания за преступление? Возвращаясь к революции 1917: в чем провинился наш русский и православный народ, что его нужно было непременно силой загонять в новые условия призрачного коммунистического счастья? В чем провинился Николай II, что нужно было убить его и всю его семью, а после сжечь, полить кислотой и забросить на дно глубоких шахт, засыпав землей, только бы не осталось святых мощей? Однако до сих пор на Красной площади поклоняются останкам того, кто во имя высшей справедливости карал и убивал, ссылал и выгонял на мороз в поле целые семьи и все во имя справедливости. Их, большевиков справедливости, но не народа. Сколько же горя принесла эта справедливость судей в пыльных шлемах и с маузером в кобуре? А высшая справедливость 90-х годов прошлого века, когда народное достояние раздавалось неизвестно кому и практически даром? Очень удобная справедливость, не находите? Ваучерная такая справедливость для всех. Чубайсовско-гайдарная.
Сегодня то же распространяется справедливость российских судов в отношении бабушек-старушек-мошенниц, но только не в отношении добросовестных покупателей. Это чья-то справедливость, поставленная на поток. На Украине то же своя справедливость, причем, наверняка та самая, высшая, когда весь народ поднят на убийство вначале русских Донбасса, а затем русских России, не деля тех, кто в окопе на русских, чеченцев, якутов, татар, тувинцев, мордву. Бей «русню» говорят по всей Украине, это же то же справедливость? Но где же милость, где добросердечие? Ничего этого в украинской среде нет. Своих же священников, не пожелавших подчиниться власти, гнобят в тюрьмах, как и в Армении. Ради какой-такой справедливости, позвольте вас спросить? Одна справедливость у Зеленского, другая справедливость у ЕС, где уже готовятся к войне с Россией, а третья справедливость у Трампа, который хочет, очень хочет принудить Россию к миру на условиях проигравшей стороны, где именно Россия должна быть проигравшей стороной, а не Украина, развязавшая геноцид мирного населения по этическому признаку.
Где же милость в этом падшем во зле мире? Нет ее, сохранилась только в людях, а не во власти, в элитах, как во властных, так и в культурных. Есть разная справедливость, но нет милости. То есть, нет любви, нет сострадания, нет формулы Бога: «возлюби ближнего своего, как самого себя» и «не делай другому того, чего не хочешь для себя». Во имя своей, частной справедливости убивают, уничтожают, предают, крадут и заставляют быть себе подобными других. Месть то же можно рассматривать с точки зрения справедливости. Мне сделали то-то и то-то, меня обидели, поэтому справедливо будет наказать другого человека, нужно потащить его в суд, где есть справедливость закона. Да, справедливость закона есть — милости нет. И судьи уверены в том, что никакой милости быть не должно, ведь все по закону, где есть справедливость наказания, но милость не предусмотрена, ведь милость — это этика, а закон суров, потому, что закон. Однако законы создавались исходя не только из справедливости наказания, но и из милости к пострадавшему от действий преступника. Обиженный должен быть утешен, а преступник наказан. Происходит утешение обиженного? Только его гордости. Не призываем не наказывать преступников, но призываем больше творить милость, чем справедливость, ведь наша справедливость не универсальна и может повредить тому, кому мы предоставляем искомую им справедливость.
Еще один аспект: воссоединение русских с Россией. ФМС действует с позиции закона, который есть справедливость, но никогда с позиции милости. Как так, почему? Зачем проявлять порывы души за которые можешь быть наказан, если что-то пойдет не так, когда гораздо проще действовать по закону, то есть, по справедливости. Вот и с мигрантами, с вертолетными раздачами гражданства то же по справедливости, ведь в Конституции же записано, что права и свободы человека в России самое главное в политике государства. Исходя из это действует власть — по Конституции. По справедливости. Но, оказывается, справедливость русского народа, коренных народов России никак не равна справедливости пришлых из республик Средней Азии, а прямо ей противоположна. Но никто не желает проявлять милость к своему собственному народу, защищать и оберегать его от пришлых, только потому, что есть высшая справедливость российской элиты? Именно поэтому наш народ страдает, а пришлый народ процветает, но почему-то исключительно в созданных им анклавах и под руководством антироссийских этнических диаспор, которые то же по своему понимают справедливость, о чем нашему МИДу постоянно напоминают министерства из республик Средней Азии.
Но есть еще одна справедливость, идущая рука об руку с милостью. Об этом говорит Патриарх Кирилл:
Военный и духовный подвиг не просто поставлены рядом, они приравнены, неотделимы друг от друга. А как же заповедь «не убий», скажут нам оппоненты? На это есть простой и ясный ответ. Когда зло отнимает жизни людей, когда враг угрожает жизни старых и малых, женщин и детей, тогда именно бездействие недопустимо. В таком случае именно непротивление злу является пособничеством убийству.
О как! Это же нужно в граните высечь и на видном месте на Кремлевскую стену прикрепить: «Непротивление злу насилием является пособничеством убийству». И подобное положение касается не только войны, но и мирного, нашего тылового времени. Приезжие мигранты насилуют молодых девушек, издеваются над детьми в школах, убивают и грабят. Почему закон на их стороне? Почему силовые ведомства на их стороне? Почему власть заигрывает с этническими диаспорами, не видя того, что диаспоры уже превращаются в этические анклавы в наших городах и в будущем даже в регионах? Все действуют согласно закону об образовании национально-культурных представительств, но почему приезжих, позвольте вас спросить? Естественно, что не применяя закон к приезжим, к антироссийской деятельности этических диаспор, чиновники, по слову Патриарха Кирилла, потакают совершению преступлений, ведь наказания не наступает. Не говорим уже о милости к собственному народу — где она, если налоги увеличивают для закрытия брешей в бюджете, но о справедливости хотя бы подумайте, если все по закону. Справедливости по отношению к своим, к русскому народу, к нашим малым народам и этносам. Нужно своих любить, а к приезжим относиться с постоянной долей недоверия, ибо это простая защитная реакция и ничего более.
Справедливость всегда исходит из милости, создается ради любви к тому, кого эта справедливость защищает, но справедливость не последняя истина, ибо высшая справедливость и истина только у Бога. Пойдите, научитесь у Бога, почитайте Священное Писание, почитайте наставления о духовной жизни святых отцов, отложите в сторону многочисленные книги об описании того, чего нет на самом деле. Уйдите из грез о несуществующем и подумайте о том, что мы все оставляем после себя, какое наследие мы передаем нашим детям? Будет ли это наследие созидательным или разрушительным, можно ли на нашем фундаменте построить крепкий дом или только хижину у моря, которую сносят волны и ветер. Нужна любовь к людям, как к самому себе. Нужно всегда проявлять милость к другим, а справедливость всегда где-то рядом. Если научимся прощать, то и Бог нас простит, а если будем всегда поступать только по справедливости не давая себе повода совершить милость, то и Бог может поступить к нам по справедливости и что же тогда останется от наших дел или веры, которые даже не дотягивают до цельной веры и дел, а так, какие-то полудела, полувера, ни рыба ни мясо, а одно равнодушие. Справедливость вообще всегда идет рука об руку с равнодушием. Нужно об этом помнить и проявлять милость, пусть даже в ущерб справедливости.
