Регулируемый рынок или государственный социализм с плановой экономикой и принудительным регулированием без учета свободных рыночных отношений? Почему этот вопрос сегодня стал весьма актуальным? Люди, рынок отреагировал на затягивание налоговых поясов уходом в наличные. Цитата: «Российский банковский сектор вернулся к состоянию рекордного структурного дефицита ликвидности — ситуации, когда долг кредитных организаций перед регулятором больше, чем объем средств, размещенных ими на депозитах и корсчетах в ЦБ». Получается, что банки теряют ликвидность в силу того, что значительную часть денег вынуждены держать в ЦБ РФ, согласно нормам Базель 1,2, однако милитаризация экономики наконец-то привела к спросу на деньги, несмотря на высокую ставку ЦБ. Экономика оживает, но денег в ней явно не хватает — ЦБ в рамках программы таргетирования инфляции денег в экономику дает крайне мало. По сути ЦБ не является инвестиционным банком, но мегарегулятором, осуществляющем свою деятельность по двум направлениям — европейского Базеля и американских правил МВФ, что до сих пор действуют в России (эмиссия рубля жестко привязана к экспортной долларовой выручке). Однако война вынуждает вбрасывать в экономику огромные средства, как на содержание армии, так и на производство вооружений, где задействованы не только смежники, но и частные производители БПЛА, РЭБ, связи и многих других нужных устройств. Помимо этого осуществляются закупки китайских средств транспорта — от мотоциклов до внедорожников. Не задохнется ли Россия в этой фактически блокаде ЦБ РФ в увеличении денежной массы в стране? Странная ситуация: бюджет дефицитен потому, что война, кредиты растут со снижением ликвидности банков, что неизбежно приведет к стагнации частного сектора и это отразится на людях, а ЦБ стоит в глухой обороне и держит инфляцию в стойле. Никакой золотой середины в этой финансовой модели нет. А как поступали в таких случаях в США?
История США показывает, что во время масштабных конфликтов или кризисов концепция «независимости Центрального банка» и «таргетирования инфляции» всегда приносилась в жертву ради финансирования государства. В экономике это называется переходом от монетарного доминирования (когда ЦБ диктует условия) к фискальному доминированию (когда Минфин заставляет ЦБ печатать деньги под свои нужды):
- В 1942 году ФРС США (аналог ЦБ) фактически отказалась от независимости и подписала соглашение с Минфином. ФРС жестко зафиксировала доходность по долгосрочным облигациям на уровне 2,5%, а по краткосрочным векселям — на уровне 0,38%.
- Если инвесторы начинали продавать облигации и рыночная ставка пыталась вырасти, ФРС просто включала «печатный станок», эмитировала новые доллары и скупала гособлигации с рынка, искусственно удерживая ставку на уровне 2,5%.
- Экономика США была полностью отмобилизована, частный сектор получил заказы, война была профинансирована. Но ценой стала инфляция: во время войны ее сдерживали прямым административным контролем цен и нормированием товаров (карточки), но сразу после войны (и особенно после отмены контроля цен в 1946–1947 гг.) инфляция в США резко подскочила. ФРС оставалась «придатком» Минфина вплоть до исторического соглашения 1951 года.
- Президент Линдон Джонсон вел войну во Вьетнаме и одновременно финансировал масштабные социальные программы («Великое общество»), не желая повышать налоги, чтобы не злить электорат.
- Под сильным политическим давлением Белого дома ФРС начала скупать гособлигации и искусственно занижать ставки, фактически монетизируя военный дефицит.
- Это привело к эпохе «Великой инфляции» 1970-х годов. Государство фактически профинансировало войну за счет обесценивания сбережений граждан. Инфляция стала скрытым налогом, который позволил закрыть дыры в бюджете.
У США было и остается одно колоссальное преимущество — статус резервной валюты. Когда ФРС печатает триллионы долларов для финансирования дефицита или войны, эти доллары не остаются внутри США. Они растекаются по всему миру, оседая в резервах других стран, в международной торговле (нефть, газ, китайский экспорт). США буквально «экспортируют» свою инфляцию остальному миру. Рубль не является резервной валютой. Вся рублевая эмиссия для покрытия дефицита бюджета (если ЦБ начнет скупать ОФЗ напрямую или через казначейские операции) останется внутри российского периметра. Это приведет к тому, что избыточная денежная масса обрушится на ограниченный внутренний рынок товаров, вызвав классическую инфляционную спираль и обвал курса. В условиях войны цель экономики смещается с ценовой стабильности (задача ЦБ) на физическое выживание и производство вооружений (задача государства). Ни один Центробанк в истории не смог долго сопротивляться давлению военного бюджета. Рано или поздно происходит одно из двух: 1. Государство в лице Минфина принудительно заставит крупнейшие госбанки (Сбер, ВТБ) выкупать государственные облигации (ОФЗ) по заниженным ставкам, используя деньги вкладчиков, 2. ЦБ под давлением правительства начинает предоставлять банкам беззалоговые кредиты или скупать долг через подконтрольные структуры, фактически включая эмиссионный станок. Чем заплатим все мы за эти действия? Правильно, инфляцией, ростом цен и обесцениваем рубля относительно доллара.
Падение частного сектора в условиях войны и доминирования ВПК может привести к снижению доходов населения России, хотя поставлена задача увеличения заработной платы по всем секторам экономики. Сегодня, когда свыше 70% российской экономики приходится на сферу услуг, происходит самый неприятный для государства эффект — уход в наличные, именно этот процесс ухудшает ликвидность российских банков. Удержание высокой ключевой ставки и отсутствие иных рыночных и государственных механизмов в проведении ДКП российским центральным банком создает высокие риски в войне на выживание, в войне на истощение, в войне, где у Запада ресурсов больше. Отсутствие долговременного планирования экономического развития приводит не столько к ручному управлению, как к отрицанию частного рынка ради больших государственных агломераций. Это неправильный подход. Почему бы не создавать вокруг предприятий ВПК частного производителя под прямое финансирование госбанков с 1-3% годовых? Почему бы не создать господдержку сферы услуг — это самого раздробленного рынка частного предпринимательства не ростом прямых и косвенных налогов, а переводом всего этого бизнеса на цифровые платформы, наподобие маркетплейсов, но только цеховых с полной поддержкой государства и использованием денег двух контуров: производственных и зарплатных, что бы не раздувать инфляцию? Почему вообще тема двухконтурной ДКП так и не получила своего развития, хотя опыт некоторых стран в условиях войны свидетельствовал о правильном выборе многоконтурности денег по цеховому признаку? Вообще, денежные власти России живут все еще в прошлом, хотя страна ушла далеко вперед и требует новых подходов к ДКП.
В условиях войны или подготовки к ней государства исторически отказывались от единой денежной массы, чтобы накачивать ВПК, не обрушивая потребительский рынок:
- Президент Рейхсбанка Ялмар Шахт в 1934 году изобрел MEFO-векселя — теневые долговые расписки, которые использовались исключительно для оплаты заказов военно-промышленного комплекса.
- В Российской империи ведение русско-японской войны 1905 года, а также Отечественной войны 1914 года так же не обошлось без векселей на войну: правительство брало не только заемные деньги внутри страны, переведя выплату по векселям на 1918-1920 годы, но и занимая во многих европейских банках с выплатой по векселям примерно в те же сроки.
- Как поступило новое большевистское правительство, унаследовавшее эту долговую яму? Оно не стало искать «золотую середину» или повышать налоги. 21 января (3 февраля) 1918 года был издан Декрет об аннулировании государственных займов.
- Если к 2030 году (или раньше) долговой снежный ком, о котором мы поговорим дальше, достигнет критической массы, и государство поймет, что отдавать эти триллионы рублей (вместе с процентами) нечем из-за стагнации экономики, сценарий 1918 года повторить не получится.
- ЦБ просто позволит инфляции разогнаться до 20-30%. Да, номинально банки и граждане получат свои деньги по облигациям, но их реальная покупательная способность будет обнулена. Это первый вариант.
- Исторический опыт СССР (реформы 1947 и 1961 годов) и России (1991, 1993, 1998 годов) показывает, что в таких случаях проводится деноминация или обмен наличных с «отсечением» крупных сумм, либо заморозка депозитов. Это второй вариант, но самый критичный.
- Банкам и крупным компаниям директивно предложат обменять старые долги на новые, «вечные» облигации с доходностью ниже инфляции, либо конвертировать долги в доли в предприятиях (фактическая национализация). Это третий вариант и самый предпочтительный.
Отрицание частного рынка ради государственных агломераций является ошибкой в условиях, когда частник (особенно в нишевых разработках вроде БПЛА, оптики, связи) часто оказывается гибче и эффективнее неповоротливых госкорпораций. Однако Россия попала в институциональную ловушку. ЦБ продолжает применять монетарные инструменты мирного времени (ключевая ставка, таргетирование инфляции, европейский Базель) к экономике, которая перешла на рельсы войны на истощение. К началу 2026 года число самозанятых в России достигло уже 15,6–16 миллионов человек. Совокупный доход этой категории превысил триллионы рублей, а база данных ФНС стала беспрецедентно прозрачной. Цифровая трансформация ФНС объединила контроль над экономикой в единую автоматизированную экосистему, где дистанционный надзор полностью заменил ручные проверки. Казалось бы, в этих идеальных условиях нужно дать бизнесу вздохнуть, ввести пятилетний мораторий и позволить частной инициативе насытить сферу услуг. Но в реальности происходит обратное: государство использует цифровую прозрачность ФНС не как инструмент поддержки, а как точный скальпель для изъятия денег в бюджет. Дефицит бюджета, вызванный военными расходами, требует немедленного закрытия дыр. Минфин больше не воспринимает малый бизнес как точку роста экономики — он видит в нем источник быстрых денег для финансирования войны и социальных обязательств.
К чему привела эта политика изъятия, как не к оттоку ликвидности капитала в банковской сфере? Это же снежный ком: от малого события давления на частный бизнес начала расти лавина в банковской сфере, дальше она перекинется уже на ЦБ РФ, где придется латать дыры не военном бюджете, а в банках, придумывая новые и новые инструменты для увеличения банковского капитала. Но уход рынка в кэш — это сильнейший и тревожный звоночек для власти, дальше начнутся непредсказуемые последствия для всей финансовой системы и для нашего населения. Смотрите, губернатор Сахалинской области недавно сказал о том, что крепкий рубль обрушил доходность экспорта и бюджет области стал меньше, а задач центральная власть меньше не ставит. Следовательно, губернатор будет занимать в ЦБ РФ, а правительство затем списывает этот кредит. Так поступают очень многие регионы в России. Что же дальше? Если девальвировать рубль, о чем молят Кремль все производственники и экспортеры, а так же Минфин для сокращения бюджетного дефицита, то никакого реального роста заработных плат к 2030 году не будет, а инфляция вырастет и сильно. Кстати, нынешний бензиновый кризис, это не столько ремонт мощностей после ударов БПЛА, но прямое требование повышения цен на бензин в условиях запрета экспорта, что немедленно приведет к росту цен и инфляции, с которой мужественно борется ЦБ РФ. Наверняка, то же самое происходит в металлургии, уголь уже стал убыточным, многие отрасли живут исключительно на дотациях.
Уход бизнеса и населения в кэш (наличные) — это не просто «звоночек», это крик о том, что институты больше не работают. В нормальной экономике банк берет деньги вкладчиков и кредитует бизнес. В текущей российской реальности (с учетом заградительной ставки ЦБ и фискального давления ФНС) бизнесу невыгодно развиваться в белую, а банкам невыгодно кредитовать реальный сектор. Предприятия начинают дробить бизнес, уходить в тень и требовать оплату наличными или на криптокошельки, чтобы не попасть под радары ФНС и не платить неподъемные налоги. Население, видя рост цен и неопределенность, снимает деньги с депозитов (или не кладет их туда, несмотря на высокие ставки), предпочитая наличные валюту, золото или крипту. В результате банковская система теряет фондирование (ресурсы). Чтобы банки не рухнули, ЦБ вынужден вливать в них ликвидность через операции РЕПО. Но эти деньги не идут в экономику (производство), они оседают на корсчетах или уходят в валютные активы. Круг замкнулся: денег в системе много, но для экономики их нет. Попытки ликвидации крптообменников или обналичивающих контор будут обесцениваться по мере ухода сферы услуг в тень, куда могут переметнуться даже крупные предприятия и консорциумы ВПК. Ведь деньги по национальным проектам куда-то исчезают. Куда?
В условиях войны на истощение перед Кремлем стоит так называемая «Невозможная троица» (макроэкономический парадокс). Государство одновременно хочет: 1. Финансировать ВПК и бюджет (нужен слабый рубль и эмиссия), 2. Сдерживать социальное недовольство (нужен крепкий рубль и низкая инфляция), 3. Поддерживать промышленный рост (нужны дешевые кредиты). Одновременно выполнить эти три задачи невозможно. Власти придется выбрать, как именно перекладывать боль войны на население и бизнес: 1. ЦБ и Минфин принудительно заставят госбанки и пенсионные фонды выкупать государственные облигации (ОФЗ) и корпоративные долги ВПК по ставкам ниже реальной инфляции, 2. Инфляция держится на уровне 10-15% (она обесценивает долги государства), реальные доходы населения медленно тают, но явного шока и дефицита товаров нет. Экономика стагнирует, но военная машина работает, 3. ЦБ «отпускает» рубль. Бюджет мгновенно получает триллионы дополнительных рублей от экспортеров, 4. Зарплаты к 2030 году в долларовом эквиваленте обвалятся, а в рублевом просто догонят цены. Это путь быстрого закрытия бюджетных дыр ценой обеднения населения. Какие из этих пунктов будут реализованы покажет время. Очевидно одно — эпоха рыночных маневров в России закончилась.
Но это же можно было спрогнозировать еще в 2022 году, когда была мобилизация экономики, но затем под давлением лоббистов принятые и весьма правильные решения стали отменяться или половиниться (например, с валютной выручкой). Стремительный рост ВВП в 2023-2024 году нужно было продолжать, даже немного отпустив инфляцию, контролируя ее в разумных пределах. Народ, частный сектор научился выживать в условиях девальвированного рубля где-то в районе 100 рублей за доллар. Но сделали ставку на завершение военного конфликта, поверили в очередной раз властям США, давно являющимися недоговороспособными и закрутили гайки, как-будто наступило мирное время. Но США обманули, а воз и ныне там — за прочными стенами ЦБ РФ, за сверхтрудным выживанием частного сектора, где больше всего трудится наших граждан. Власти оказались перед дилеммой, выход из которой видится в очередном возложении тягот государственного строительства на плечи нашего народа, на его кошельки. Предположим, нашей прочности хватит еще надолго, президенту доверяют большинство нашего народа, армия движется вперед, ВПК работает в три смены. Но, что будет к 2030 году — разве этот вопрос не стоит сегодня остро перед всеми генералами российской экономики и вертикали власти? Экономика наука социальная и не является догматическим учением, следовательно, она должна постоянно меняться, встраиваясь в нужды государства и простого человека, не скатываясь в тотальную бюрократию или в волюнтаризм. Признание войны на истощение должно исключительно быстро менять социальную политику в России, ибо народ должен четко понимать, что предстоит сделать и как жить в ближайшие годы войны. Может быть, стоит честно поговорить с нашим народом, показав все сложности и опасности с предложением выхода из создавшегося положения?
В 2024 году в коридорах власти наверняка царила уверенность, что «еще немного, и дожмем, договоримся» или «противник рухнет под действием груза экономических и социальных проблем». Как только ставка была сделана на скорое окончание СВО, экономический блок начал готовить страну к «возвращению в нормальность», убивая тем самым тот самый частный сектор, который только-только научился работать в новых условиях. Генералы из экономического блока (помощники президента, стратеги в ВЭБе и ЦБ) прекрасно понимают, что будет к 2030 году. Они пишут закрытые и открытые доклады о «структурной трансформации». Они видят три страшные угрозы: 1. Демографическая яма и дефицит кадров (людей физически не хватает, а миграционный приток из Средней Азии падает из-за курса рубля и протестов населения), 2. Технологическая деградация (износ инфраструктуры, ЖКХ и производственных линий, которые не обновляются, так как все деньги уходят в ВПК), 3. Исчерпание резервов (ФНБ вместе с ЗВР тает, ЦБ продает золото).
Россия попала в ловушку, расставленную Западом. Экономика требует военной перестройки и многоконтурности денег, о которой мы говорили, а также необходимости военных займов с последующей выплатой по крайней мере процентов. Но российская элита продолжает делать вид, что мы живем в глобальном капитализме образца 2019 года, просто с некоторыми «издержками». До тех пор, пока эта когнитивная проблема не будет преодолена (либо через признание войны на истощение и полный слом рыночных догм ЦБ, либо через болезненный экономический кризис, который заставит систему адаптироваться принудительно), бремя государственного строительства будет перекладываться на кошельки граждан через скрытую инфляцию, отмену льгот и обнищание сферы услуг с массовым выходом в кэш. Народ выживет — у русского человека колоссальный запас прочности и адаптивности. Но к 2030 году страна может подойти с совершенно другой структурой общества, где среднего класса в его классическом понимании просто не останется. Но хуже всего, если рост наличного обращения снова вызовет к жизни организованную преступность, что уже происходит.
И последнее, в завершение этого обзора, цитата: «правительство США тем временем зажато в угол. Повышать налоги? Политическое самоубийство. Резать социальные статьи? Социальный взрыв. Разгонять инфляцию, чтобы обесценить долг? Самоубийство для доллара и доверия к бондам Минфина США. Единственный реальный путь — мучительная комбинация всего сразу: повышение налогов, реформа пенсионной системы и социалки, снижение покупательной способности доллара и надежда, что экономика вырастет быстрее, чем долг.» Это, на минуточку, Америка с самой большой экономикой в мире, где дефицит бюджета достиг почти 6% ВВП, а госдолг уже больше 100%. Что делать Вашингтону? А, всего понемногу, но с закручиванием гаек для населения, а не для тех, кто слишком большой, что бы упасть — то есть, для банковской системы, фондовых рынков и прочих прилипал в виде Пентагона, ЦРУ, ВПК, съедающих абсолютно невероятные деньги при выхлопе около нуля. Кстати, все эти цифровые гиганты в виде Палантира Алекса Карпа и стартапов Илона Маска с его космическими программами Старлинк и СпейсИкс там же — в государственных деньгах.
Им плевать на то, что очередной пузырь, теперь уже ИИ лопнет весьма скоро — они-то не лопнут от денег. Никогда. Вот и Трамп поднял огромные деньги на той волатильности, которую сам же и создал. Нам бы бежать, как от огня, от Европы и США подальше, но мы все еще надеемся на нормальное к нам отношение. Не будет этого, точно не будет и разорять нам свой народ, в отличие от Америки нельзя никак, ибо он на войне, экзистенциальной войне с бесами капитализма. Наш экономический синтез никак не может быть равным Америке: повышение налогов, реформа пенсионной и социальной системы, снижение покупательной способности рубля в угоду экспортеров. Наш синтез в государственном регулировании и частной инициативе, в возвращение ЦБ РФ в стойло правительства, в создании отраслевых денег, вообще в справедливом распределении финансов по всей стране, а не только в финансовом хабе в Москве. Нам нужно поднимать регионы, опираясь на частно-государственную инициативу. Нам нужны прорывные технологии повсюду, но для этого нужны кадры и свобода творчества, а еще воля Кремля без оглядки на Запад и собственных либералов, созданных ураганом 90-х. И нужны деньги, народные и инвестиционные, заложенные в фундамент будущего, а не в красивые отчеты ЦБ РФ и тех, кто может только показывать картинки слайдов и произносить много ненужных слов вместо дела. Нужны технократы управления и горизонтальное финансирование, когда деньги не только всегда вверх, но и вниз, в то Русское Поле, что всегда дает всходы, огромный урожай для всех.
